Главная О МААП Юнг и юнгианцы Библиотека Ссылки Форум Блог Контакты dvds vitrina In English Карта сайта
 
Познание темной стороны является лучшим методом обращения с темной стороной других людей.
Карл Густав Юнг
 
 
 
 

Библиотека



Образ аналитика, убивающего героя.

 

Майкл Адамс

 

 

Об авторе: Майкл Ванной Адамс – клинический профессор Университета постдипломного образования Нью-Йорка, член-основатель Юнгианской психоаналитической ассоциации, Автор концепции «мифологического бессознательного», опубликовавший работы: «Мультикультурное воображение: раса, цвет и бессознательное», «Мифологическое бессознательное», «Фантазийный принцип: психоанализ воображения». Трехкратный лауреат премии «Градива» Национальной Ассоциации развития психоанализа (США).


Джеймс Хиллман подвергает серьезной критике миф о «герое – драконоубийце». По его словам, мифологический мотив «св. Георгий и дракон» в западной культуре представляет собой основной, парадигматический образ[1] в героическом архетипе (очевидно, имеется в виду христианская версия этого мотива, в которой побежденный св. Георгием дракон есть дьявол). Юнг писал, что бессознательное (или, с топографической точки зрения, подсознательное) «есть нечто снизу, под нашими ногами, и св. Георгий, попирающий дракона – это мы сами». Согласно Юнгу, «с древнейших времен наше основное стремление – убить дракона и встать над ним». (1988, 1: 155). Но насколько такие желания адекватны в XXI веке? «Убийство дракона в героическом мифе, - утверждает Хиллман, - есть не что иное, как убийство воображения». Согласно Хиллману, дракон – это «сказочное животное, воображаемый инстинкт и, следовательно, инстинкт фантазирования; или же воображение как витальная инстинктивная сила» (1973/91: 169). Я считаю, что правильнее было бы сказать, что дракон не есть фантазия вообще (или, по Юнгу, бессознательное вообще); во всяком случае, это один из образов бессознательного (другими словами, один из образов, остающийся вне эго-сознания). В этом случае убийство дракона стало бы уничтожением не фантазии per se , но лишь одного специфического образа.


Мэри Уоткинс пишет: то, что мы делает с драконом(или то, что мы делаем дракону)  зависит от того, что мы понимаем под драконом. «Вообразим себе древнего дракона; он голоден. Что вы намерены делать? Рассмотреть его? (если он позволит…) Накормить? (если у вас это получится…) Посадить на цепь? (если бы он только подчинился…) Попытаетесь убить его? (Да, если вы – герой, или намереваетесь им стать)». Есть множество различных способов того, как обходиться с драконом. В этом смысле, пишет Уоткинс, то, как вы обращаетесь с драконом, зависит от того, каким вы его видите. «Что вы видите в драконе -  дракона, или свою мать, или свою храбрость, инстинкты или архетип?» Другими словами, мы можем удерживать образ дракона  или заменять образ каким-либо понятием (мать, храбрость, инстинктивное, архетип). «Нужно ли принять ситуацию такой, какая она есть? – спрашивает Уоткинс, - Медитировать над ней? Бороться? Ассимилировать ее? Трансформировать или разрушать?» Она пишет, что каждое из этих возможных действий «отражает позицию сознания относительно бессознательного, а также отношения между ними, так, как их видит эго» (1976/84: 71). Как и Хиллман, Уоткинс предпочитает переживать образ дракона в воображении, в противовес концептуальной интерпретации.


По сути дела, сам Хиллман оказывается разрушителем, убийцей образа (iconoclast, иконоборцем, т.е. он одновременно и [буквально] разрушитель образа, и бунтарь, возмутитель спокойствия). В этом есть определенная ирония, так как  из всех аналитиков-юнгианцев именно Хиллман больше всех критиковал интерпретации, разрушающие образы.


С его точки зрения, даже простое интерпретирование сновидения есть разновидность убийства образа. «Каждое утро, - пишет он, - мы повторяем нашу западную историю: убиваем своего брата-сновидение, разрушая его образы концептуальными интерпретациями, чтобы сделать его понятным для эго». (1979: 116). Как я отмечал ранее, Хиллман критикует любую интерпретацию, концептуализирующую фантазийные образы (Адамс: 1992). Он призывает переживать образы, вместо того, чтобы объяснять (т.е. «убивать») их - иными словами, вместо того, чтобы переводить образы в идеи. «Чтобы образ сновидения мог войти в жизнь, его нужно пережить как таинство, так, словно это абсолютная реальность » - пишет Хиллман. «Интерпретация появляется тогда, когда мы утратили связь с образами, когда их реальность вторична и ее нужно восстанавливать при помощи концептуализации» (1979: 123). Юнг также отдавал предпочтение образам, а не идеям. Он писал «Идеи – это штампованные ценности и предметы торга; образы – это жизнь». (1955-56/1970: пар. 226) Однако, в отличие от Хиллмана, Юнг не избегал интерпретаций.


В нашем случае, образ, на убийство которого покушается Хиллман, - герой, а не дракон (или, точнее, то, что он называет словом «герой»). Он определяет этот образ, как воплощающий «напористую самоуверенную маскулинность» (в упрощенном виде сводящуюся к агрессии, насилию и жестокости). Таким образом, он хотел бы уничтожить самоуверенную маскулинность, которую он считает «сомнительной» (1973/91: 193). В этом смысле Хиллман –  разновидность воинствующего «феминиста»: самый наглядный образ аналитика, убивающего героя.


Для Хиллмана, Геракл, герой-победитель льва, есть воплощение самоуверенной маскулинности, прежде всего «герой-культуроубийца» (1973/91: 194). Однако я уже писал, что Геракл – не обязательно именно герой, также как и дракон – не воображение. «У каждого героя – свой стиль поведения, - писал я. – Все они различны. Некоторые из них вообще не агрессивны и не жестоки» (Адамс, 1997: 112). Геракл – только один из героев, один среди многих других. Хотя Хиллман и признает тот факт, что «между героями существуют различия», он склонен недооценивать эти различия и сводить все к образу героя по типу Геракла, - к тому, что дети называют action figure[2]. В этом смысле герой для Хиллмана – это образ мужественности, которая не просто действует (acts), но стремится к отыгрыванию (acts out) – наглому, агрессивному и жестокому. Хиллман подчеркивает «центральную роль действия». По мнению Хиллмана, чтобы  герой мог действовать, он должен свести к буквальному само понятие действия. Он пишет: «Для действия (героя) требуется особая психологическая позиция буквализации». Он настаивает, что «при всем разнообразии стилей и всех различиях между героями, каждый из них стремится к буквализации [3]». «В психологии героя действие должно стать буквальным: «дракон сражен», - пишет Хиллман. «Буквализация, по-моему, есть более глубинная и характерная черта психологии героя, чем компульсивное стремление к действию».   (973/1991: 203).


Провоцирующие, творческие, зачастую спорные и смелые заявления Хиллмана восхищают меня. В нем самом есть нечто «героическое». Тем не менее, психология героя не есть нечто абсолютное, она соотносится с внешними обстоятельствами. Герой может воспринимать образ метафорически (учитывая, что конкретный образ  не есть дракон в буквальном смысле слова, но – всего лишь метафорическое «чудовище»); герой должен учиться не действовать. Герой, видящий ценность метафоры и, в ряде обстоятельств, выбирающий недеяние (non-action), может быть не менее «героическим», чем герой, подобный Гераклу.


В этом смысле именно Хиллман буквализирует героя. Для Хиллмана, сам героический архетип воплощен в образе Геракла, стремящегося к «реальности» (в данном случае это лев, а не дракон), которую он может «забить своей дубинкой» (1979: 115). (Первым подвигом Геракла было убийство Немейского льва. Сперва Геракл попытался убить льва дубинкой – но безрезультатно, затем он попробовал убить его стрелой; наконец, он задушил льва голыми руками). Забавно, что и сам Хиллман – «Геракл»; подобно Гераклу, сражающему льва своей дубинкой, Хиллман увлечен  сражением с героем. Он  не избивает именно Геракла, - но он избивает героя вообще, всякого героя (потому что он безапелляционно – и буквально, - приравнивает образ Геракла к героическому архетипу). Тот, кого Хиллман называет героем, выглядит в его глазах сомнительным. Хиллман, очевидно, убежден в том, что этот образ вносит в нашу реальность (которую он называет «наша западная история бесконечного кровопролития») агрессию и жестокость (1973/91: 194).

 

Архетипическая грамотность

Представление о том, что героический миф (или миф о Геракле) проводит в реальность агрессию и насилие можно сравнить с мнением о том, что боевики заставляют детей (предположительно не различающих внутреннюю, фантазийную и внешнюю реальность) действовать агрессивно и жестоко. Если бы я не читал моим сыну и дочери перед сном миф о Геракле, - как и многие другие мифы о героях и героинях,  - могли бы мои дети вырасти неагрессивными и не склонными к жестокости? Должна ли быть система классификации мифов, - так же, как это делается с фильмами: «Разрешено детям старше…» или «Допускаются только дети в сопровождении родителей?  Я не предполагаю, что Хиллман мог бы подвергнуть миф о Геракле цензуре. Он со всей определенностью заявляет, что ребенок, знакомый со сказками, более адекватно (в смысле развития воображения) подготовлен к жизни, нежели ребенок, которому не читали сказок (1983).


В  то же время, я уверен, что он преувеличивает возможные негативные влияния мифа о Геракле. Возможно, он предполагает, что погружение в этот миф могло бы с долей вероятности (или даже непременно) привести к бессознательной компульсивной идентификации с мифом, его образами и сюжетами,  и в результате  перенесет его агрессию и жестокость  во внешнюю реальность (в частную жизнь и в культурное пространство).


Я готов спорить: ребенок, знакомый с мифами о героях (и героинях), среди которых и Геракл, знакомый не только с мифами греко-романской (т.е. западной) традиции, но и со всеми мифами иных культур, - такой ребенок получит завидную возможность выбирать при помощи своего воображения, как «быть», как поступать в самых разных, часто невероятно сложных обстоятельствах. Я уже говорил, что дети должны знать как можно больше сказок: «чем больше сказок, тем сильнее способность к фантазированию, - тем лучше для ребенка». Я также считаю, что это должны быть не только идеальные, классические, нормальные сказки, но и ненормальные, девиантные, патологические сказки, сказки о выживании и приспособлении – а также бунтарские и протестные сказки; как можно больше повествовательных моделей, сценариев; сказки во всех стилях – мифы, романтические истории, высокий и низкий жанры, реализм и ирония. (Адамс, 1997: 118). Дети, знакомые с такими сказками, вырастут архетипически грамотными.  (…)


Архетипическая грамотность
позволяет детям развивать различительную функцию воображения. Они будут способны решать, как и когда быть решительными, активными, агрессивными, жестокими итд, - в отношении к животным и людям в буквальной, внешней реальности, или же к метафорическим «животным» и «людям» в реальности внутренней. В связи с этим Джером С. Бранер пишет, что «мифологически образованное сообщество снабжает своих членов библиотекой сюжетов; это помогает человеку разбираться во внутренней драме, разыгрываемой при участии множества его субличностей» (1960: 281). Исключить миф о Геракле из этой «библиотеки сюжетов» означает грубо и авторитарно вмешаться в формирование определенных фантазийных навыков. Я настаиваю на том, что не должно существовать никаких априорных ограничений, которые представляют мифологического героя (в том числе и Геракла) в карикатурном виде либо обозначают его как неправильного, «фантазийно некорректного».


Если бы я столкнулся со львом в реальности, у меня, выражаясь буквально, был бы единственный выбор  – убить или быть убитым, бить или быть съеденным. Если я встречаю «льва» во внутреннем мире – например, во сне,- у меня есть метафорические возможности: «убить», «погибнуть», «сразиться», «быть пожранным».  Невероятно трудно признать (в противоречие всяким правам животных, либеральным, экологическим или же пацифистским убеждениям), что некоторые обстоятельства требуют, выражаясь архетипически,  чтобы я был, например, напористым, активным, агрессивным или жестоким. В крайних обстоятельствах я даже должен был бы убить что-либо (или кого-либо), животное (или даже человека), - и страдать от ужасных последствий своего поступка, и как личность, и как член общества. Это то, что я хотел бы назвать архетипическим императивом. Даже если я «убежденный защитник права львов на жизнь», архетипический императив требует от меня принять на себя ответственность (в моральном, прагматическом, этическом и в любом другом смысле) за то, каким образом я использую воображение (либо отдельные образы) как во внешней, так и во внутренней своей реальности.


Примечания:

[1] Т.е. сложный, высокоемкий образ, образующий целый образный ряд, с богатыми ассоциативными связями.
 

[2] Фигурка, изображающая героя из фильма или комикса; утрированное изображение героя. Изображает обычно силача, супермена, имеет чаще всего небольшие размеры - специально для удобства игры, особенность таких кукол – подвижные части, сочленения, так что ребенок может по своему желанию придавать ей любую позу. Это кукла для мальчика, которые испытывают ту же привязанность и любовь к ним, как и девочки к своим куклам-красавицам. Т.е. в этом контексте это нечто ложно-великое, управляемое живой творческой реальностью. Заметим, что герой такого рода обычно одинок («один против всемирного Зла»). В нормальной игре ребенок должен одушевлять, любить и наполнять смыслом героический образ.  Это «действующая фигура»; но в реальности действует ребенок. Для сравнения: non-action guy – персонаж мультфильма или комикса, противоположный герою, смешной слабак, пассивный, трусливый и нерешительный; он не может действовать в одиночку и его сопровождают энергичные, героические друзья или напарники, которые постоянно спасают его и нередко в результате превращают в некое подобие героя. http://tvtropes.org/pmwiki/pmwiki.php/Main/NonActionGuy. Ребенок не попросит купить себе такую «action figure» (их обычно и не выпускают), что не мешает с радостью идентифицироваться и с этим «героем» там, где нужно пережить свои слабости, неудачи и стыд.
 

[3] Буквализация – или буквализм в литературоведении, пословный перевод; прием, заменяющий метафору ее буквальным значением . Т.е. в психологическом смысле сужение ситуации, архетипической перспективы. «Перевод "вольный" стремится, чтобы читатель не чувствовал, что перед ним - перевод; "буквалистский" стремится, чтобы читатель помнил об этом постоянно.» (Гаспаров «Брюсов и буквализм»//Поэтика перевода. - М.: Радуга, 1988). Буквализация в аналитическом смысле приближает нас к отыгрыванию, утрате символического пространства, в котором только и может жить фантазия как метафорическое действие.
 

 

Литература:


  1. Adams M.V. Deconstructive Philosophy and Imaginal Psychology, in “Jungian Literary Criticism”. – Northwestern University Press, 1992.
  2. Adams M.V. The Archetypal School. The Cambridge Companion to Jung. - Cambridge, 1997.
  3. Adams M.V. Refathering Psychoanalysis, Deliteralising Hillman, in “On the Sublime in Psychoanalysis, Archetypal Psychology and Psychotherapy”. – London, 1997.
  4. Bruner J.C.  Myth and Identity. – N.Y., 1960.
  5. Jung K.G. Nietzshe’s Zarathustra. – NY, Princeton University Press, 1988.
  6. Hillman J. The Great Mother, Her Son, Her Hero and the Puer. – Dallas,1973/1991.
  7. Hillman J. The Dream and the Underworld. – NY, 1979.
  8. Hillman J. Healing Fiction. – NY, 1983.
  9.  Watkins M.  Waking Dreams. – Dallas, 1976/84.


Опубликовано в Michael Vannoy Adams, The Mythological Unconscious. – London, 2001. Перевод с англ. Наталья Писаренко, 2011

 
  О НАС
О МААП, Преподаватели, Московские юнгианские аналитики, Контакты
  САМОПОЗНАНИЕ
Психологические фильмы, Работа со сновидениями, Открытый Юнгианский лекторийКниги для самопознания, Книги для обученияБиблиотека
  КОНСУЛЬТАЦИИ
Кто такой аналитик, Детское консультирование, Родителям Ближайший аналитик, Виртуальный аналитик .
  БАЗОВЫЕ ПРОГРАММЫ
Расписание, Юнгианская психотерапия, Детский психоанализ, Записаться на обучающий курс, Дистанционное обучение
  КРАТКОСРОЧНЫЕ ПРОГРАММЫ
Расписание, Мифологическое в терапии, Типология личности, Таро, Песочная терапия, Психосоматика, Символдрама, Записаться...
  РЕГУЛЯРНЫЕ ГРУППЫ
Киноклуб, Литературный клуб, Родительский клуб, Сновидческая группа, Практика юнгианского анализа, Коллоквиумы, Лекторий по мифологии
  ВЫЕЗДНЫЕ ПРОЕКТЫ
Региональная программа, Преподаватели, Шаттловый анализ и супервизия
  КОНТАКТЫ
МААП, РОАП, В регионах РФ, В ближнем зарубежье
  БЛОГИ
ЖЖ, LiveInternet, ВКонтактеМойМир
 

ЕЩЁ НА САЙТЕ
Фотогалерея К.Г. Юнга, Юнг и юнгианцы, Цитаты, Рецензии, Дипломные исследования

  ЕЩЁ НА САЙТЕ
Аудио-видео материалы, Клинический центр  
 

ЕЩЁ НА САЙТЕ
Карта сайта, Написать админу, Ссылки, Форум, English, Архив событий ...