Главная О МААП Юнг и юнгианцы Библиотека Ссылки Форум Блог Контакты dvds vitrina In English Карта сайта
 
Невроз – это всегда замещение закономерного страдания.
Карл Густав Юнг
 
 
 
 

Библиотека


Психопатия (социопатия) в культуре и обыденности

(Статья написана в рамках совместного с Ю. Власовой проекта, посвященного исследованию психопатии)

Галина Бедненко
 


Мифология


        Обыкновенно, миф рассказывает о строительстве человеческого Космоса в противовес животному или чудовищному Хаосу. Но есть существа, способные вписаться в любой порядок, любую систему или даже принцип ее отсутствия, но при этом играть будут только за себя. Они будут отдельными и отделенными, даже будучи плоть от плоти любого сообщества. Собственно это и не дает сразу их выделить из других, а также поверить, что таковое их кардинальное различие действительно реально и возможно.

Древнегреческая мифология, ясно и очевидно различавшая человеческое и цивилизованное от чудовищного и хаотического, отчетливо описывает выстраивание отчетливых границ между сознанием и бессознательным, а также конфликты и вторжения, настоящие войны этих могучих сил. Несмотря на существование сонмищ ужасных чудовищ, она сохранила память об ужасных деяниях совершенно, казалось бы, обычных индивидов. Которые вновь и вновь совершали свои злодейства, без всякого страха быть наказанными и вне любого другого мотива кроме своего причудливого или импульсивного желания.

Семейство Тантала: созвездие характеров

Тантал был царем горы Сипил во Фригии, сыном Зевса от Плуто, дочери фригийского царя Гиманта, а по другим версиям – океаниды Плуто, дочери Океана и Тефиды, сестры многих других речных и морских богов и богинь, «волоокой Плуто». Вторая версия происхождения его матери дает нам намек на стихийную, водную, переменчивую, произвольную в своих желаниях природу Тантала. О детстве, супругах и жизни до и кроме преступлений его известно немного и версии эти весьма противоречивы. Так говорят, что он похитил и совратил Ганимеда, младшего брата Ила Фригийца и что отцом его был вовсе не Зевс, а божество горы или лидийский царь Тмол, когда-то судивший музыкальное состязание между Аполлоном и Паном (тут мы тоже вспоминаем конфликт между упорядоченной гармонией музыки Аполлона и безумным экстазом Пана; позже разрыв будет заполнен Дионисом, двойником Аполлона, чьим спутником станет и Пан). Зевс как отец Тантала объясняет их последующую дружбу; Тмол как его родитель вновь напоминает о столкновении культуры и стихии, сознания и аффектов в споре Аполлона и Пана (впрочем, Тмол посчитал, что выиграл Аполлон).

Супругой Тантала была гиада Диона, дочь Атланта. После гибели брата Гиаса, вместе с другими сестрами она умерла от горя и Зевс превратил их всех в звезды созвездия Тельца; по другой версии так были вознаграждены сестры за то, что вырастили юного Диониса (как раз перед тем, как он сошел с ума); по третьей – гиады были старухами, но Медея превратила их в юных нимф. Выбор такой супруги для Тантала неслучаен: все три истории о гиадах связаны с разрушением идентичности – смерть от горя, воспитание безумца (да, безумие на него якобы наслала Гера, но воспитывали как раз до этого – гиады) и возвращение цветущей юности после опыта старости. Если немного пофантазировать, то можно подумать, что тут Тантал выбирает женщину, которая не в силах справляться со своими эмоциями, плохо знает себя и находится за шаг до безумия. Эта преувеличенная идея нам еще может пригодиться (особенно про «возвращение молодости»). Другой женой Тантала называют Эврианассу, речную нимфу, дочь бога златоносной реки Пактола (и кроме уже отмеченной сильной водной стихии, должно быть это было выгодное супружество).

Известность Танталу принесли его деяния «вдруг и сразу». Он был одним из немногих любимцев богов и, несмотря на то, что был смертным, посещал их пиры на Олимпе, где вкушал божественный нектар и амброзию. Он стал похищать и припрятывать божественную пищу, чтобы похвастаться ею на пирушках со смертными друзьями. Говорят, он украл золотого пса из храма Зевса на Крите и дал ложную клятву, что не имеет отношения к этому, то есть совершил клятвопреступление.

Но совершил он и куда более страшное злодеяние: для того, чтобы проверить узнают ли боги о его проделке, он убил и приготовил в качестве застольного блюда своего сына Пелопса. Боги в ужасе отказались от угощения, и лишь Деметра, горюющая по своей похищенной дочери Коре, случайно съела кусочек. Зевс возродил Пелопса заново, а вместо съеденного кусочка, ему сделали плечо из слоновой кости. За это верховный бог олимпийцев осудил Тантала на наказание в царстве Аида (или в Тартаре). Тот стоит по горло в прозрачной воде, вечно томимый жаждой и голодом, но стоит ему наклониться, как вода превращается в черную грязь. Над его головой свисают сладкие, спелые фрукты, но только он протянет руку, как внезапно налетевший ветер поднимает ветви. По иной версии, он висит в бездне и над ним нависает огромная скала, постоянно угрожая раздавить его.

А сын его Пелопс был взят на Олимп, где стал любимцем Посейдона. Благодаря коням, которые дал ему Посейдон (и вероломству возницы его будущего тестя), он выиграл брачное состязание и получил руку Гипподамии. Однако за предательство возницы заплатили злым роком и потомки Пелопса. Двое его сыновей, по наущению матери, убили последнего и любимого сына Пелопса – Хрисиппа, но Пелопс раскрыл преступление и изгнал виновников из царства. Имя Пелопса было дано впоследствии полуострову Полопоннес. Славным потомком Пелопса был великий герой – полубог – Геракл.

Ниоба, дочь Тантала известна своим хвастливым соперничеством с Лето из-за детей. Она похвалялась, что родила много больше прекрасных сыновей и дочерей чем богиня, за что была наказана Артемидой и Аполлоном, детьми богини, которые расстреляли из лука всех ее детей. Ниоба же от горя превратилась в камень, но не переставала проливать свои слезы… Судьба дочери Тантала возвращает нас к судьбе его матери, по одной из версий, Дионы. Древние греки вообще очень тщательно относились к мотивам повторения судьбы внутри рода.

Бротей – сын Тантала, был скульптором и поклонником экстатической Матери Богов, Кибелы – Реи, чье изображение он изваял в камне на горе Сипил. Он был прекрасным охотником, однако  воздать почести Артемиде, которая за это лишила его разума. Закричав, что ему не страшно никакое пламя, Бротей бросился в горящий погребальный костер и погиб в огне.

Низшая мифология: оборотни

Оборотнями называют существ, способных оборачиваться из зверя в человека и наоборот. Их природа двойственна: они выглядят как люди с людьми, но внезапно способны стать зверем. Мы предположили, что именно они в коллективном мифологическом сознании стали отражением как психотического, так и психопатического типов.

Наиболее известными в европейской культуре и фольклоре стали оборотни-волки (реже, но все же достаточно устойчиво на севере – медведи). Это самый популярный класс существ – оборотней. Такие люди называются волкодлаками и вервольфами (на славянский и на немецкий манер, соответственно). Превращение в волка упоминается также часто, как и превращение в медведя и иногда они смешивались. (Волка и медведя объединяет также эротическая символика).

Образ волка тесно связан с мужскими военными братствами многих культур и народов. Полагают, что в древние времена инициация молодых воинов могла состоять в их магическом превращении в волков (особенно, если обряд происходил с применением наркотических или опьяняющих веществ), которые должны были некоторое время жить вдали от поселений "волчьей жизнью". Боевая дружина, военный мужской союз традиционно сравнивается с волчьей стаей. Волк - вор, убийца, насильник, душитель в глазах потенциальной жертвы и символ воинской доблести в глазах воина. Сам воин - волк, его противники - овцы, козы и тому подобные травоядные. Связываясь с мужскими военными союзами, волк легко становится символом "внезаконности". Воинский мужской союз в любом случае предполагает некоторый разрыв с семейными родовыми связями и общепринятыми законами; так образуется свое воинское "братство". Не случайно кровное побратимство было так широко распространено у скандинавских дружинников и викингов в целом.

Воин - волк, оставшись не у дел, выйдя на покой, покоя обычно не обретает, а становится преступником, преследующим своих жертв и преследуемым самим. Так берсерки ("медвежьи шкуры", но их вполне можно называться и "ульвсерки" - "волчьи шкуры") становились обидчиками вдов и нежных дев, а также похитителями чужих наследств в исландских сагах. Но и таких волков - преступников находили и убивали. Уничтожение злых берсерков даже ставится в заслугу некоторым героям саг. Мужчины, обращающиеся волками, встречаются в исландских сагах и это представлено, как несколько необычное дело, но вполне вероятное. В "Саге об Эгиле" есть Ульв - хороший человек и добрый хозяин, но вечерами его клонило в сон, и он избегал людей. И люди поговаривали, что он оборотень, и называли его Кведульвом - "Вечерним Волком". Этот человек по сюжету саги обладает даром предвидения. Его действия подчинены не логике, рассудку или эмоциям, а внутреннему чутью, "звериному нюху". Берсерки (элитная «гвардия» викингов) также часто бывали оборотнями. Они часто оказываются неприкаянными в обычной людской жизни. Бывшие берсерки мечутся как затравленные звери, временами убивая, оскорбляя или вызывая на поединки людей. Пока их самих не затравят, не обманут и не убьют. У скандинавов преступник часто представлялся волком.

Лакомство волчье –

падаль - глотал ты,

брата убийцей был твоего,

всем ненавистный

в груде камней

ползал ты, корчась

и раны зализывал!

("Первая песнь о Хельги Убийце Хундинга", Старшая Эдда)

В древней Исландии был своего рода юридический термин, обозначающий убийцу: композит, состоящий из двух слов "убийство" и "волк" ("мордварг"). Древненорвежские и древнеисландские законы различали разные типы убийств, в зависимости от обстоятельств и отношений между убийцей и убитым. Одним из самых тяжких оказывалось убийство беззащитного человека особенно после наступления темноты и попытка скрыть преступление. К такому убийце и относился вышеупомянутый термин "мордварг". И у славян преступник, в том числе вор, традиционно именовался "волком". Об этом пишет в связи с казнью князя Игоря известный исследователь В.Я. Петрухин. Тут есть и прямая ассоциация современников казненного князя древлян:"Аще ся въвадитъ волк в овце, то выносит все стадо". И как у вора рука может быть "доброй" или "худой", так и у реального волка может быть "хороший" зуб. После его нападения оставшиеся животные плодятся и живут здоровехоньки.

Европейские фольклорные представления свидетельствуют о том, что волки-оборотни были все же людьми, обращавшимися в волка и могли становиться зверем как неконтролируемо, так и по собственной воле (осознанно, в здравом уме и вменяемости). Считалось, что неминуемо они превращались в волка под воздействием полной луны. (Удивительно, что страх луны отмечается и современными психиатрами у эксплозивных психопатов!) Вернув себе человечий облик, они как будто не всегда даже помнили, что творили в зверином обличье.

Разбойники, убийцы и насильники встречались во все времена… Очень часто их метафорой (и даже самостоятельно принятым образом и символом) становился волк, особенно человек-волк. Внешне они люди, но внезапно превращаются в зверей и тогда в них невозможно увидеть человека. Они действуют не как люди… как звери, как чудовища…

В японском, корейском и китайском фольклоре особенно популярны лисы – оборотни, японское название – «кицунэ». Кицунэ – не люди, а лисы или злые духи, умеющие обращаться в людей. Чаще всего они принимают облик красивой девушки или старика и обманывают доверчивость людей, создавая перед ними роскошные иллюзии, являясь им во снах и получая их жизненную силу, сводя их с ума и губя. Обычно у такой лисы даже в человечьем обличье есть проблема с тем, чтобы спрятать свой хвост: внимательный герой способен разоблачить обернувшуюся человеком не слишком осторожную лису, заметив ее хвост. Лисы – кицунэ часто злые обманщики, использующие свои магические шалости для того, чтобы помучать людей[1], кроме того – опасные соблазнительницы, высасывающие жизненные силы из мужчин.

Исследователи психопатов (социопатов) отмечают, что среди этих людей встречается достаточно много индивидов, ведущих асоциальный образ жизни, без всякого постоянного места работы (в достаточно зрелом возрасте), без друзей и подруг, без эмоционально близких отношений… в том числе и тех, кто постоянно занимается проституцией. Это часто профессиональные (или даже от случая к случаю) жиголо и проститутки (или содержанки), живущие без эмоциональных привязанностей к партнерам и без реальной вовлеченности в регулярные отношения. Стоит заметить, что далеко не всегда женщины и мужчины, занимавшиеся проституцией будут определены как психопаты. Род занятий не является критерием для такого определения. Однако беспорядочные или бесчувственные (обычно, набор бесчувственных) сексуальные связи вполне может быть одним из признаков психопатической личности. Страсть к власти и выгоде движет ими, еще необходимость признания и любви… тоже как ключ к упоению властью, а также отмычка для социальной выгоды. Социальные маньяки, как представляется, чаще всего являются психопатами. Мания в таком случае - есть место концентрации аффектов в его омерзительном психическом мире.

Феноменологический подход к описанию психопатов


Роберт Д. Хаэр - известный исследователь психопатологии, профессор психологии Университета Британской Колумбии, разработчик известнейшего Контрольного опросника для определения степени психопатологии личности. На русский язык переведена его книга «Лишенные совести: пугающий мир психопатов» (М.: Вильямс, 2007). Это научно-популярная, в отечественном понимании, книга, предлагающая очень подробное описание характеристик и черт психопатов, настолько ясное и бытовое, с примерами, насколько его способен воспринять не специалист. Мы можем заметить, что подобный жанр, оказываясь в рамках научной концепции, близок современному феноменологическому подходу в науке. Кроме того, его можно назвать историческим, поскольку он основывается на ретроспективных описаниях и выявлении закономерностей в поведении психопатов и их социальном влиянии.

Роберт Д. Хаэр сразу же отмечает путаницу в бытовой терминологии, когда «психопатом» часто называют «душевнобольного», «сумасшедшего». Однако, разница как раз в том, что у психопата совершенно нет расстройства сознания, присущего разным видам сумасшествия и безумия. Он все совершает в полной вменяемости. Потому для судебных психиатров и для судебных органов принципиальным оказывается определение именно «вменяемости» и «невменяемости» преступника: психопат вполне вменяем и преступление совершал вполне осознавая свои действия, какими бы они ни были. В действительности, самые ужасные преступники оказываются или психотиками (страдающими помрачениями сознания), или психопатами (с достаточно ясным сознанием, но… отсутствием всякого чувства вины).

Контрольный перечень признаков психопатии дает очень подробный обзор. В своей книге Хаэр дает основные симптомы:

Эмоциональные и личностные особенности

·        говорливость и поверхностность

·        эгоцентричность и претенциозность

·        отсутствие чувства вины и сожаления

·        отсутствие эмпатии

·        коварство и склонность к манипулированию

·        поверхностность эмоций

 

Особенности социального поведения:

·        импульсивность

·        слабый поведенческий контроль

·        потребность в психическом возбуждении

·        безответственность

·        проблемное поведение в детстве

·        антисоциальное поведение во взрослой жизни

Это лишь общие симптомы, не означающие, что все, у кого можно заметить подобные признаки (особенно, лишь отдельные из них) – психопаты. Однако это те черты, которые им свойственны. При совпадении этих черт и общего «психопатического сценария» мы на бытовом уровне можем заподозрить «что-то не то» и честно себе  в этом признаться, на профессиональном – взглянуть пристальнее, сделать выводы и принять те или иные решения.

Они могут быть интересными и веселыми собеседниками; у них на все может быть быстрый ответ; они рассказывают невероятные истории, выставляющие их в ярком свете. Вместе с тем у проницательных слушателей часто создается впечатления, что рассказы эти поверхностны и похожи на вновь и вновь повторяющуюся мелодию любимой пластинки.

27

Муж неразумный

на сборище людном

молчал бы уж лучше;

не распознать

в человеке невежду,

коль он не болтлив,

но невежда всегда

не видит того,

что болтлив он безмерно.

(Старшая Эдда, Речи Высокого)

Люди, которые достаточно долго с ними знакомы, или вращаются в том же обществе, с удивлением могут узнать конкретные фразы и интонации, пассажи, формулировки, которые явно слышали от других людей и даже свои собственные. Это очень характерная мимикрия психопата, который способен встроиться в любое пространство, выдавая именно то содержимое, которое нужно, чтобы занять там особое и привилегированное место.

Они эгоцентричны и претенциозны. И это не частное тщеславие и не энергичное честолюбие, а именно центрированность на себе самом в сочетании с нелепой вычурностью жеста. Мир вращается вокруг них. Они умеют привлечь внимание и обворожить самоуверенными действиями тех, кто испытывает постоянный или временный недостаток в своей устойчивости в этом мире. Психопат идет по миру, не опасаясь особого противодействия. Но это не истинная уверенность в своей силе, а скорее непредусмотрительность. Р. Хаэр пишет: «Психопаты часто производят впечатление высокомерных и бесстыдных хвастунов – надменных, самоуверенных, властных и заносчивых. Они обожают управлять другими и не признают чужих мнений. Некоторые считают их харизматическими личностями… Психопаты редко обращают внимание на юридические, финансовые и личные проблемы. Они относятся к ним как к временным неудачам и винят в них отсутствие везения <…> Хотя  психопаты часто заявляют о том, что у них есть конкретные цели, они так же часто не знают, что нужно для их достижения. <…> Психопаты считают, что их способности позволяют им стать тем, чем они хотят стать. При благоприятном стечении обстоятельств – определенном везении и бездействии безропотных жертв – их претенциозность может разыграться особенно сильно. Психопатический бизнесмен, например, всегда «мыслит широко», но, как правило, за чужой счет» [Хаэр, с. 57-58]. А их прекрасные планы ослепительны и чаруют простотой идеи.

Испытывая недостаток связи с миром, не замечая других людей, психопаты страстно желают признания и отклика. Подобно голодающему и не знающему толк в хорошей еде они способны алкать внимание и постоянно его возбуждать. Кроме того, они склонны крайне болезненно относиться к любому небрежению и отвержению. Их самолюбие может быть крайне болезненным, а реакции – несоразмерны обиде, и тогда они способы мстить. В своей жажде внимания они не слишком привередливы: так боль, страх, униженность другого способны быть им достаточно приятны, именно при их собственном контроле ситуации. Так мужчина-психопат резко и без объяснений перестает общаться с женщиной, с которой только что сблизился, и начинает открыто ухаживать на ее глазах за другой. Смущение, обида и растерянность отвергнутой женщины доставляют ему удовольствие как явные признаки его власти над ситуацией.

Отсутствие вины и сожаления – одна из главных их черт, отличающих психопатов от других людей. Это в них пугает больше всего. У них, как будто, нет эмпатии. Они относятся к окружающим как к средству выполнения их желаний и потребностей; они способны поддерживать постоянные отношения с человеком, считая его своей собственностью или привычной деталью окружающего пространства, вроде телевизора, кровати или холодильника. Не все психопаты – преступники с точки зрения права: это могут быть люди, паразитирующие на других, кормящиеся чужой собственностью и сбережениями, чувством собственного достоинства и самоуважением других людей (они их будто пожирают, да); они могут быть агрессивны в получении желаемого, пренебрегать физическим и моральным благополучием близких людей; быть замеченными поначалу лишь в беспорядочных, случайных и бесконечных банальных сексуальных связях.

Психопаты не в состоянии представить, что чувствует другой человек, не видят этого и не считают нужным вообразить.

31

Доволен глумливый,

коль, гостя обидев,

удрать ухитрился;

насмешник такой

не знает, что нажил

гневных врагов.

(Старшая Эдда, Речи Высокого)

Единственное, к чему они могут быть чувствительны – к картине мучения жертвы и своей над ней власти. Это им довольно приятно. Вторая точка их чувствительности – отвержение их самих; любое неприятие их поступка, любая негативная реакция на их поведение воспринимается как нечто невыносимо болезненное, катастрофичное или преступное. Эмоциональное переживание психопата действительно полярно и между двумя этими полюсами, ядом власти над жертвой и жаром гнева на отвергающего – бесплодная ледяная пустыня. Без ярких и живых эмоций, без чувств, без привязанностей, без симпатии. Если кто-то может быть полезен – он будет использован. Вместе с тем, свою ответственность они значительно преуменьшают. Вот, что пишет Роберт Хаэр:

«Даже если психопат признает свои поступки, он сильно преуменьшает или даже отрицает тяжесть последствий. …Как это ни иронично звучит, настоящими жертвами психопаты часто считают себя.

«Из меня сделали козла отпущения… когда я смотрю на себя со стороны, я кажусь себе большей жертвой, чем преступником». Так говорил Джон Уэйн Гейси, серийный убийца – психопат, который, пытая, убил тридцать три юноши и мальчика и закопал их тела в подвале собственного дома. Рассказывая об этих убийствах, Гейси говорил о себе как о тридцать четвертой жертву. «Жертвой был я. Меня обманом лишили детства». Он хотел знать, если ли «где – то человек, который смог бы понять, как больно быть Джоном Уэйном Гейси.

В своей книге Питер Маас цитировал Кеннета Тейлора, который жестоко избил свою жену во время медового месяца, изменял ей. И в конце концов забил до смерти: «Я так сильно ее любил. Мне ее очень не хватает. Произошла трагедия. Я потерял любимую женщину и лучшего друга... Почему никто не может понять, как мне тяжело?» [Хаэр, с. 64.] У обычного преступника есть хоть извращенные, но принципы и он понимает, что может поступить правильно или неправильно в соответствии с ними; психопат же всегда чист, прав и невинен в своих глазах.

Они достаточно склонны к манипулированию окружающими, лжи и коварству. Роберт Д. Хаэр говорит, что «это их естественные таланты». Неудивительно, потому что зачастую это прекрасно работающие способы для достижения своих целей в их тактической плоскости. В их мире нет «просто слабых», «слабый» по их мнению – это глупый и достойный того, чтобы быть жертвой; их мир состоит из «хищников» и «жертв». Что именно чувствуют участники манипуляции или угроз, к чему это может привести в перспективе – так далеко психопат не задумывается. Он живет здесь и сейчас. «Пойманные на лжи или поставленные в затруднительное положение правдой, они очень редко смущаются или запутываются – они просто меняют тему или пробуют перекроить факты так, чтобы они подтверждали их ложь. Результат – серия противоречащих друг другу утверждений и сбитый с толку слушатель. Мотивацией для большей части ложных заявлений служит то, что психолог Пол Экман назвал «восторгом надувательства» [Хаэр, с. 67].

Эмоциональные позывы и реакции психопата неглубоки и поверхностны.

Ты задеваешь меня за живое

Давай сейчас, а потом еще ночью

Ты будешь рядом, ты будешь со мною

И между нами любовь – это точно

Не надо думать, что все обойдется

Не напрягайся, не думай об этом

Все будет круто, все перевернется

А-а…

(Песня группы «Звери»)

В то же время, хотя внешне они обычно холодны, бесчувственны и «роботоподобны», они склонны проявлять свои эмоции в аффективной, драматичной и кратковременной форме. Иногда создается впечатление, что они просто играют такую роль. Их «сильные чувства» лишены эмоциональных оттенков, это скорее «клише чувств», их «печати», которые ставятся в нужной ситуации; иногда это называют «протоэмоциями». Их определения чувств – грубы и недифференцированы, они путают сексуальное влечение с любовью, любовную привязанность с дружбой, разочарование с грустью, раздражение с гневом и т.д. Потому легко подменяют понятия в своих доводах. Бедность эмоциональной палитры психопатов может быть определена как «знают слова, но не знают мелодии». Их поведение хоть и внешне душевное, при внимательном взгляде оказывается достаточно формальным. Для них характерны «фавориты на час», которые после большей или меньшей доли использования будут отброшены или равнодушно отставлены в сторону, чтобы быть забытыми… или вновь при случае пригодиться. У них, как правило, нет устойчивых дружеских (а не просто приятельских) связей и отношений; у мужчин может вовсе не быть друзей своего пола или не существовать ни одной положительной и продолжительной связи с женщиной. Можно сказать, что поведение их – установочно, не в клиническом медицинском, а в социальном смысле: выражение ими эмоций, мыслей, желаний слишком обусловлено ситуацией; они будто встраивают себя в нужный контекст, вне зависимости от того, насколько это самовыражение или «новая тема» соответствует действительности.

Им свойственна импульсивность в сочетании со слабым поведенческим контролем. «Я сделал так, потому что мне хотелось», - их стандартное объяснение. «…Импульсивные действия становятся естественным продолжением основополагающей цели жизни большинства психопатов: получение сиюминутного удовольствия или утешения» [Хаэр, с. 79]. Их слабый поведенческий контроль касается как сдерживания (точнее, несдержанности) своих агрессивных импульсов, так и умения (именно – неумения) соблюдать дисциплину, правила и регулярность неких требуемых в социуме действий (если это не приносит им непременной выгоды и власти).

Роберт Д. Хаэр отмечает их непреходящую потребность в психическом возбуждении. Поскольку, как правило, психопаты носят хорошо расписанную «маску здравомыслия», то они предпочитают достаточно легитимные способы устраивать себе регулярные «оттяги», участвовать в авантюрах. Это вполне могут быть работа охранником в рискованном предприятии, занятия единоборствами или даже группы психологического роста. Везде, где такой субъект может получить психическую и эмоциональную власть над другим, а также возможность для «яркого выступления», ему понравится. «Обратная сторона этой страсти к приключениям – полная непереносимость рутины или монотонности. Психопаты быстро начинают скучать. Вряд ли вы найдете их там, где нужно выполнять скучные повторяющиеся действия, или там, где требуется продолжительная концентрация внимания» [Хаэр, с. 83].

Психопаты безответственны, не всегда только по отношению к другим, но и к себе. Обязательства и долги для них значат очень мало: они предпочитают притвориться жертвой и вынудить близких заплатить за них, нежели честно возьмут в долг. Они могут беспечны на дороге, в работе и сексе – везде, где требуется большая или меньшая техника безопасности они стремятся избавить себя от лишних забот, рискуя здоровьем и благополучием обычно других, но также – и своим.

Проблемное поведение у психопатов проявляется уже в детстве и подростковом возрасте: как правило, об этом свидетельствуют родственники, близкие и знакомые. Да и сам индивидуум не прочь похвастаться своими иными «подвигами». В его историях обычно чувствуется упоение от собственного куража, о чем бы ни рассказывал сюжет… и даже если она сопровождается обусловленными приличиями сожалениями о проступке. Также существенным критерием, хоть и не часто разглашаемым самим психопатом, является практика мучений и убийства насекомых, птиц и животных в детстве. Во взрослом возрасте психопат, даже не преступник, нередко не имеет постоянной работы и заработка или склонен к антисоциальным поступкам, дающим ему необходимую разрядку (об иных способах аффективной разрядки мы уже упоминали).

В дополнение к характеристикам Р. Хаэра мы бы хотели упомянуть еще некоторые черты:

·        образ вечного подростка («вечной молодости»)

·        множество «новых жизней»

·        идеализация «новых чувств», «пробуждения к жизни»

·        скрытность частных деталей или подробностей, отрывочность повествования о своей жизни

·        излюбленная тактика «подставления» другого

·        сценарная смена масок

«Вечный юноша», «вечный подросток» это характерный образ психопата. Он стремится к вечной молодости, неутомимости, энергичному движению без остановок и рефлексии. Опыт не задерживается в его жизненном багаже, а выводы не делаются. Эти люди предпочитают каждый раз «начинать новую жизнь», как будто бы «старой» и не было. Неудивительно, что это частые пациенты психиатрических лечебниц, которые «забыли» себя и свою историю после каких-то крайне неприятных для них происшествий. Они идеализируют каждый раз новое начало, новые начинания, новый цикл любовных отношений, новое «пробуждение»… чтобы затем свернуть на старые, привычные и удобные им рельсы и обвинить окружающих в несоответствии их высокому идеалу.

Больше нечего ловить

Всё что надо я поймал

Надо сразу уходить

Чтоб никто не привыкал

 

Припев:

Ярко-жёлтые очки

Два сердечка на брелке

Развесёлые зрачки

Твоё имя на руке

Районы, кварталы, жилые массивы

Я ухожу, ухожу красиво (повторяется 2 раза)

 

У тебя все будет класс

Будут ближе облака

Я хочу как в первый раз

И поэтому пока

(Припев)

 

Вот и все, никто не ждет

И никто не в дураках

Кто-то любит, кто-то врет

И летает в облаках

 (Из песни группы «Звери»)

 

Роберт Д. Хаэр также отмечает, что «потеря памяти, амнезия, обморок, множественная личность и временное помутнение рассудка часто всплывают на допросах психопатов» [Хаэр, с. 62]. Совершенно неудивительным оказывается тогда то, что в историях психопата обыкновенно присутствует отрывочность, разрозненность различных историй и этапов жизни, фрагментированность опыта, отсутствие континуальности линии жизни и жизненного опыта, притом, что  эти фрагменты могут выдаваться по формальной шкале социальных достижений.

Сломана девочка,

Выпета песенка,

Лифт не работает,

Ножками, ножками.

Форточка, лесенка,

Форточка, лесенка,

Добрые жители,

Дверца с порожками.

Я, я, я на солнце блики,

Ты, ты, ты огонь в груди.

Уходя, сотри улики

Всё, всё, всё, всё...

Я, я, я на солнце блики,

Ты, ты, ты огонь в груди.

Уходя, сотри улики

Всё, всё, всё, всё впереди.

Всё впереди.

Всё впереди.

Всё впереди.

Всё впереди.

Всё впереди.

Всё впереди.

Всё впереди.

Всё впереди.

(Из песни группы «Звери»)

При отсутствии континуальности эмоционально-ценностного содержания личности, психопат с готовностью демонстрирует различные излюбленные маски и быструю их смену. Самые предпочитаемые его роли «Благодетель», «Свой Парень» и «Жертва». Он способен предстать веселым приветливым юношески беспечным (вне зависимости возраста, а это иногда подкупает) человеком или величественно-покровительственным, щедрым дарителем благ и советов (вспомним жертв психопатов, которые чувствовали себя с ним предельно надежно) или же «несправедливо обделенной» жертвой обстоятельств и злых, неправедных людей (на это покупаются уже не «слабые», сильные… и те, кто привык помогать другим, верить и доверять). Легкими мазками, едва уловимой текстурой – однако предельно отчетливо видимой в сумеречном свете критических ситуаций – на этих масках можно разглядеть лик жестокого властолюбца. Этот человек явится в образе вальяжного покровителя, но временами вы будете замечать его жестокость к другим… и благоволение к вам самим (что притупит вашу бдительность). Потом вы сблизитесь и увидите в нем Жертву, узнаете как тяжело ему пришлось в жизни, как его бросали, предавали, заключали в темницу, не давали жизни… И в своем желании помочь, или приязни или уже увлеченности вы сами предложите и сами ему все дадите. Потом, когда вновь вы почувствуете, что то, что происходит – в этом «что-то не так», и попытаетесь выяснить у него, что это – он извернется, вывернется и станет почти Невидимкой. А когда вы, став случайным свидетелем или при должном старании припрете его стенке – то именно вы окажетесь Злобной Фурией или Насильником, о чем Жертва будет рассказывать впредь остальным «очарованным». Мгновенные переходы от Покровителя к Хозяину, от Жертвы – к Шантажисту – очень характерные психопатические черты. Смена масок обусловлена не душевным движением героя, а лишь сценой, в которой он участвует.

В битве психопата за место под солнцем будут жертвы. И в большинстве своем это будет не противники, а те, которые ошибочно сочли себя друзьями, возлюбленными или близкими… или даже просто случайные попутчики. Так новый кризисный управляющий возжелавший нанести удар главному бухгалтеру, после осторожного выступления одного из сотрудников и сославшись именно на него, с цифрами и предельно критично сообщил о полном бардаке в бухгалтерии. Бедная жертва даже спрашивала у очевидцев, что они слышали (классическая реакция жертвы психопата: «Что со мной было?»), а потом писала объяснительную своему начальнику. Рядом с психопатом всегда будут жертвы.

Это нервы, я не первый.

Кто-то начал,

Это значит глупо злиться

Все простится и совсем проста

Игра в себя

Я как все, и мне плевать,

Кто пойдет со мной в разведку,

Накрываю на кровать

И не закрываю клетку.

Я спокоен - я артист:

Я не понимаю боли.

За меня умрет радист,

Перепутавший пароли

(Группа «Звери», песня «Игра в себя»)

Психопаты в сказках

         «Он выберет вас, обезоружит словами и подавит своим присутствием. Он будет радовать вас мудрыми планами. С ним вы хорошо проведете время, правда, вам за все придется платить. Он будет обманывать с улыбкой на лице и приводить в ужас одним лишь взглядом. И когда вы перестанете его интересовать, он опустошит вас и надолго лишит равновесия и чувства собственного достоинства. Вы станете намного печальнее, но не намного умнее, и еще долго будете думать о том, что произошло, и в чем была ваша ошибка…» (Из книги Р. Хаэра «Лишенные совести»)

Сказки представляют собой некие более личные истории, они связаны не с коллективным (как мифы), но с индивидуальным символическим (метафорическим) сознанием и бессознательным. Несомненно «ужасная встреча» с психопатом это один из сюжетов личной истории и в различных сказках мы можем увидеть нечто похожее при встрече с чудищами, разбойниками и злыми волшебниками… Однако в сказке повествование ведется в фокусе на исключительно главного героя, мы не знаем личных историй всех этих чудовищ и злодеев. Потому, мы пойдем от сюжета… В сказках, в отличие от мифов, вообще смысл определяется в сюжете более чем в характере (в мифе характер развивается в сюжете; в сказке характер раскрывается в мифе).

Красная Шапочка как сценарий встречи с психопатом

Наиболее классическим и хрестоматийным вариантом встречи с психопатом для нас оказалась сказка о Красной Шапочке. Разумеется, эту сказку уже препарировали в рамках своих систем и теорий другие авторы (самый известный – Эрик Берн), но мы попробуем взглянуть на нее еще раз. Нас будет волновать лишь «обычный» сценарий встречи с психопатом.

Почему мама отправила девочку в лес одну, где бродят серые волки… почему девочка никогда не снимала красную шапочку, которую связала ей бабушка – мы обсуждать здесь не будем. Нас интересует, что происходит на дороге и при встрече с Волком. Здесь есть несколько особенных моментов:

1. Девочка встречает волка, но ведет себя с ним, как будто он – человек. Видит ли она, что перед ней волк? Или он смог «отвести ей глаза»? Или она не заметила, что это зверь? Или же постаралась не думать о плохом?

При встрече с психопатом случаются каждый из этих вариантов. Некоторые столь наивны, что не замечают чего-то странного. Другие и даже более опытные попадают в лапы мошенников, потому что «на них же не висит колокольчик», как сказал Роберт Хаэр, сам как-то попавший в такую историю и как раз со своим докладом о психопатах. Некоторые психопаты используют свое служебное положение и профессиональные навыки, чтобы отвести жертве глаза (не секрет, что если им позволяет самообладание, они с удовольствием идут в медицину, полицию, психотерапию, политику, религию… ведь это даст им власть). И характерная реакция будущей жертвы – она не заметит или постарается не заметить ничего странного… она утешит себя, что бывают на свете очень волосатые мужчины, и с большими зубами тоже, надо только найти им стоматолога… мальчик на месте Красной Шапочки же мог быть вовсе слишком увлечен своим заданием и собой, да и на него у Волка нашлась бы своя уловка. И вновь мальчик бы подумал, что бывают же на свете волосатые мужчины, а зубы-то у него гораздо красивее чем у этого чувака.

Интересно, что одним из возможных маркеров психопата бывает то, что воспринимается как «невоспитанность». Часто человек не соответствует принятым в обществе стандартам поведения, интуитивно понимаемым правилам приличия, но подает себя совершенно естественным образом, никак (или агрессивно) реагируя на неодобрение окружающих. Эта его животно-естественная «непохожесть» на других людей бросается в глаза достаточно часто; она всегда немного неадекватна более чем просто неприлична.

2. Акт не-узнавания произошел. Это ключевой момент истории. С этого момента Красная Шапочка (и любая другая жертва) уже играет в Игру Волка.

В оригинальной сказке Волк показывает девочке две дороги и говорит: я тоже как раз собирался идти к твоей бабушке; к ее дому ведут две дороги, давай пойдем отдельно и выясним, кто быстрее пришел. В упрощенных вариантах Волк прощается с Красной Шапочкой и сам быстро бежит к Бабушке. Тут нам интереснее первый – потому как именно здесь очевидно, что Волк втягивает Красную Шапочку в свой иллюзорный сценарий.

Так реальные психопаты способны предъявить нам совершенно фантастическую историю, уверяя, что все это правда и что нам необходимо срочно в нее включиться (а) чтобы ему помочь, (б) чтобы получить немерянное количество денег (в) … или по любой другой причине. Штука в том, что в этот момент, будучи уже на крючке психопата (который в значительной степени включает в себя бессознательный компонент), человек верит всему. Даже самым нелепым вещам. И додумывает сам про себя еще большие нелепицы: иногда внутренняя «система безопасности» посылает нам чувство тревоги… но одурманенные, мы принимаем ее за свое личное несоответствие нужному, за личные недостатки и погрешности. Поразительный факт состоит в том, что жертвы психопатов, будучи на крючке, внутри сценария, чаще всего обвиняют в чем-то именно себя. Или ищут причины своей тревоги и общего ухудшения ситуации в чем-то другом… только не в инициаторе.

3. Красная Шапочка как дура бежит к бабушке самой длинной дорогой, пока Волк мчится самой короткой… Пусть не смутит вас грубый стиль: при воспоминании жертвы о том, как она себя вела в период увлеченности (одержимости, поглощенности) сценарием психопата, потом приходят в голову и гораздо более смелые выражения. Вместе с сильнейшим ощущением полнейшего абсурда ситуации. Это период жизни внутри иллюзорного сценария.

4. Волк прибывает к бабушке и тут же ее ест. Это достаточно простой и очевидный шаг для того, кто в курсе, что Волк это волк и зверина. Интересно другое: бабушка тут не отдельный персонаж, а всего лишь разновидность жертвы. После того, как человек начинает играть в игру Волка, у последнего есть лишь простой и приятный выбор – сожрать (использовать) сразу, или немного погодя. Так Бабушка здесь, конечно, может быть случайной посторонней жертвой (так бывает с насильниками и убийцами - психопатами), а может именно той, которая уже завелась и играет в сценарий «зверя – драматурга». Слопает сразу, ага.

5. Но иногда он готов подождать… чтобы продлить удовольствие и получить немножко больше. Есть один критично-любовный вопрос у фанатов фэнтэзи: Почему Темный Властелин, заполучив в руки Главного Героя рассказывает ему о своих тайныз замыслах, пытается устроить поединок один на один, похваляется и унижает героя вместо того, чтобы просто убить? (Герой, разумеется, выдерживает все это, после чего с помощью чуда или ловкости приканчивает Темного Властелина.) Это кажется парадоксальным… и вместе с тем совершенно понятным в русле психологии психопата. Ему нравится власть, контроль и насилие, унижение другого и собственная похвальба; да, здравым смыслом здесь и не пахнет, но его никто и не обещал.

Итак, Волк не съедает Красную Шапочку тут же и сразу, как только она войдет в дом (у нас нет сомнений, что взрослый волк вполне бы справился с девочкой, обремененной корзинкой с пирожками и усталой после долгой дороги)… он готовится ее обмануть, для чего притворяется родной бабушкой. В реальности такая буквальность маловероятна, однако в символическом пространстве вполне возможно. Волк (психопат) с готовностью имитирует тех, кому доверять можно: это бывает внешне покровительственная или помогающая модель поведения или же маска статуса, официально или подложно принятая роль полицейского (милиционера), врача, психолога или психотерапевта, учителя. Он надевает фуражку или белый халат, забирается на место около классной доски или на стул тренера в психологической группе… и ждет. Ему слишком нравится контроль и власть, а еще безнаказанность, да.

6. Красная Шапочка входит в домик бабушки, но в ее кровати видит кого-то не того… И у нее начинают возникать вопросы… Иногда мы задаем их напрямую нашему партнеру в ситуации и получаем банальные, простые и как будто что-то объясняющие ответы. Обратим внимание, что девочка спрашивает «Почему у тебя такие большие уши?», подразумевая «Помнится мне, что у тебя, бабушка, они были чуток другие» и «Что с тобой случилось, бабушка?» и даже «А ты вообще, моя бабушка?», а Волк отвечает на более буквальный вопрос - «зачем»: «Чтобы лучше слышать». Он дает формальный ответ, причем совершенно из другой области. Еще раз предадимся тут изумлению, потому что психопатам свойственна отрывочность и разорванности логических связей; их суждения и аргументы достаточно разрозненны, мысль будто скачет из стороны в сторону, часто они противоречат сами себе – и при этом, разумеется, не замечают этого. Почему же мы тоже не обращаем на это внимания? Потому что на этом этапе мы сидим на кровати рядом с кем-то, кто должен быть нашей бабушкой… зачастую сложно, трудно и страшно поверить, что именно здесь, а не в темном лесу мы повстречали Волка.

7. Как только Красная Шапочка оказалась слишком близко к правде (а в детстве я видела именно такую версию истории), но скорее просто потому, что Волку надоело ждать, он девочку съедает вслед за ее бабушкой.

После чего заваливается спать и громко храпит.

Не слишком  уместное поведение после совершения преступных деяний… Но Волк беспечен. Исследователи постоянно отмечают неумение прогнозировать последствия у психопатов, у них будто нет (или слабо выражен) сам страх наказания, возмездия, вообще всего того, что будет потом. Зачем им это?.. Они живут настоящим моментом.

8. Храпящего волка замечают дровосеки (или охотники), которые разрубают ему живот, откуда выходит невредимая Красная Шапочка вместе с Бабушкой. Удивительный по своей неправдоподобности момент… Однако мы можем истолковать его как освобождение от Волка, от его сценария и сюжета, от того, чтобы постоянно насыщать и подкармливать его частями своей души.

9. Красная Шапочка настаивает на том, чтобы Волку набили живот камнями и оставили умирать (тогда-то он точно умрет). Можно увидеть в этом месть сильно рассерженной (или даже озлобленной) девочки. Но коль мы вышли с такой охотой в символическую реальность, то попробуем найти иной смысл. Камни – это то, чем не может питаться, не может переварить и что не может насытить Волка. Более того, нести свое тело с громадной грудой камней внутри он тоже не может. Это смертельный голод при абсолютно полном (формальном) насыщении. Камнями оказывается то, что Волку явно не по зубам, что не дает ему ни силы, ни жизни. Красная шапочка не дает ему больше питаться душами людей… Камни здесь – это защита и ограда Волка от живых человеческих существ. В реальности этими камнями оказываются знание о природе психопатов; твердая решимость видеть пусть тяжелую, но правду, а не сладкие сказки; социальные границы, которые мы выстраиваем, дабы не допустить их «по свою душу» и наша индивидуальная человечность.

Психопаты «лишенные Эроса»


Известный юнгианский аналитик Адольф Гугенбюль – Крейг в своей книге «Эрос на костылях» выделяет пять первостепенных признаков психопатии:

1. Неспособность любить, «отсутствие эроса в самом широком смысле этого слова».

2. Отсутствие или недостаток чувства нравственности. (При этом они могут быть склонны к морализаторству.)

3. Отсутствие какого-либо психического развития.

4. Фоновая депрессия от истинной изоляции, в отсутствии Эроса, от других людей.

5. Хронический фоновый страх: психопаты не доверяют миру.


         Среди вторичных (необязвательных) признаков автор выделяет:

1. Отсутствие чувства вины. Вместо вины как нравственного внутреннего конфликта, они испытывают ощущение своей неуместности в мире, отвержение окружающими и социальную несостоятельность, что, конечно, способно причинить им определенные страдания.

2. Отсутствие любого реального понимания или инсайта.

3. Способность вызывать к себе жалость; жалость того же рода, которую мы испытываем по отношению к инвалидам, или сопереживание беспомощным и больным детям.

«Как можно помочь еще, как ни проявлением жалости к этим людям, особенно когда ощущаешь их фоновую депрессию и атмосферу отчаяния? Они кажутся совершенно беспомощными, потерянными в мире, которому не принадлежат. Снова и снова они предпринимают попытки приспособиться и справиться в той манере, которая, как правило, чуть-чуть не достигает цели. Они — вечные странники, вызывающие в нас страстное желание помочь, — чувство, испытываемое нами по отношению к беспомощным человеческим созданиям. Нередко такая жалость создает затруднения, и многие становятся ее жертвами. Мы часто пытаемся быть добрыми к этим «бедным» людям — наша жалость вполне оправдана. Однако проблема состоит в том, что психопаты с готовностью манипулируют людьми из своего окружения именно посредством такой жалости к себе. Часто жертвами такой жалости оказываются женщины: возникают материнские инстинкты, или констеллируется архетип кормилицы. Они хотят защищать и заботиться о несчастном, слабом создании, и это объяснимо, ведь психопаты ударяют по защитительным струнам и взывают к желанию помочь и исцелить. Те, кто имеют дело с психопатами, с готовностью уступают фантазиям о спасителе. Столкнувшись с явлением, которое просто не имеет права на существование, которое как-то должно быть изменено, они твердо намереваются спасать этих индивидов» (Гугенбюль-Крейг А., 2002. – с. 98-99).

4. Очарование способное с легкостью обольщать и доставлять удовольствие с изящностью и утонченностью. Так как эрос не вмешивается в их отношения, они могут спокойно пользоваться всем своим арсеналом обманных способов без всяких запретов и угрызений совести.

5. Асоциальное или преступное поведение.

6. Некоторые формы скуки. Монотонность существования.

7. Карьеризм.

Кроме того, автор говорит о том, что у каждого человека есть психопатические лакуны, наполненные исключительно инструментализмом отношений, в полном отсутствии Эроса. И хотя можно согласиться, что опасность инструментального отношения к другим людям, миру и даже себе присутствует в той или иной мере у каждого человека, одной этой версией сложно объяснить существование психопатов.

Психопаты в художественной литературе

Психопатический характер нередко встречается в художественной литературе, составляя некую загадку для обычного человеческого ума и восприятия. Совершенно непонятным, странным и необъяснимо-чужим кажется другому человеку мировосприятие психопата. Мы остановимся на самых ярких художественных примерах, дающих нам новые черты к портрету как психопата, так и интереса к нему эпохи (столь пристальное внимание аудитории это и взгляд всего общества к этой теме).

Преследующий иллюзию

Одним из самых известных и классически-совершенных оказывается «Парфюмер» Патрика Зюскинда, произведение и его главный герой, преследующий свою прекрасную идею создать совершенный аромат. Неслучайно равнодушно-протокольное название «Парфюмер: История одного убийцы», безличное и холодное. Оно уже дает нам ощущение безразличия протокола… и психопата. Жан-Батист Гренуй, герой произведения, был гениальным парфюмером и при этом «человеком без запаха». Автор превосходно играет метафорой запаха как эмоциональной сущности человека; потому Жан-Батист Гренуй не пахнет ничем и вызывает отвращение даже у кормилицы, а мадам Гайар, единственная женщина, способная его вырастить – была лишена чувства обоняния. Она «не ждала от него никакого душевного движения, потому что ее собственная душа была запечатана». Впоследствии Жан-Батист Гренуй становится парфюмером, научившись выделять и смешивать нужные запахи… Следуя психопатической природе он был способен к искусственному продуцированию аромата, который в этом произведении идентичен эмоциям. Подобно искусственному выделению запаха, его консервации, смешиванию и презентации психопат демонстрирует свои эмоции… при этом разрушая других людей, чьими эмоциональными силами он пользуется (в романе аналогия этому – убийства прекрасных девушек ради их запаха). Как уже было сказано, психопат «знает ноты, но не знает мелодии», потому идеальный запах Гренуя был составлен, но привел к разрушению самого его «хозяина».

Кроме этой очевидной аналогии между запахом и чувствами, мы можем выделить в этом произведении «преследование иллюзии». Психопат может быть одержим некоей сверхидеей, которая сулит ему совершенное принятие его в обществе (это может быть слава, деньги и остальное). У импульсивного психопата таких «планов» и «задумок» может быть великое множество, или они будут сменять одна другую в зависимости от социального благоприятствования. У заторможенного таковая идея будет не самой яркой и может оставаться в тени.

Убийство мифа

У Терри Пратчетта один из самых откровенных портретов психопатической личности явлен в «Санта Хрякусе». Там действует убийца Тчай-Тчай, человек, которого страшатся в самой Гильдии Убийц. Он действует без всяких правил, без приличия, без законов и без всякой этики. Он убивает ради забавы и просто потому, что так удобнее… или это просто пришло ему в голову. Для интереса он даже придумал, как убить богов и персонификации важнейших законов мироустройства (Смерть и «Новый Год»[2]). Впрочем, не только ради интереса – а из-за власти тоже.

В конце это книги задается вопрос, что будет, если Санта-Хрякус не воскреснет. Ответ на него – Солнце не взойдет. И это оказывается правдой. Взойдет лишь шар светящегося газа, а миф и смысл умрет. Психопат в своей жажде власти, и повинуясь своим мечтам и всесилии, признании и власти, убивает осмысленность и мечту, все возвышенное и творческое, любое единение чувства и формы, эмоции и жеста. Копируя, подражая, нивелируя и обесценивая, психопат убивает миф, надежду, мечту... чувство и смысл.

Это просто, обмануть не сложно,

Даришь звезды, а потом все можно

Просто такая сильная любовь,

Ты еще не знаешь,

Просто такая сильная любовь…

(Песня группы «Звери»)

Жажда власти над миром

Дж. К. Роулинг дает очень яркий пример противостояния психопатической роли и истинно-человеческой, жестокого властного авторитарного и разрушающего подхода против гуманистического и сохраняющего ценность эмоций, чувств и созидания взгляда на мир и жизнь. Это, конечно, противостояние Гарри Поттера (и его истинного воспитателя Дамблдора) и Вольдеморта. Она не просто показывает, какой может быть психопатическая личность, автор противопоставляет психопату (в отличие от П. Зюскинда, например) человеческую зрелость и мудрость, а также осознание выбора своего пути и своих ценностей.

Вольдеморт – мальчик-сирота, ставший темным волшебником и стремившийся подчинить себе весь магический мир, а кроме того, утвердить деспотическую и единоличную власть как над другими магическими существами, так и над немагическим миром обычных людей. Все, что его привлекало – это власть и месть, обожание и преклонение окружения. Дамблдор не один раз говорит Гарри, что Вольдеморт не способен ни любить, ни понять силу любви. В конце концов именно это различие между Вольдемортом и Гарри (и Дамблдором) творит историю мира Поттерианы. Именно выбор предпочтительных человеческих ценностей, которыми оказываются любовь, дружба и героизм (риск ради другого или общего) становится ключом к судьбе мира в этом произведении.

В паре с сумасшедшим

Одна из интересных тем это слаженная пара психопата и психопатотропного, а также психопата в паре с настоящим сумасшедшим. Герцог и герцогиня Флем из «Вещих сестричек» Терри Пратчетт являют как раз такую пару. Герцогиня подстроила убийство старого короля и пыталась убить любую неподвластную ей жизнь в королевстве. А своим орудием она избрала сумасшедшего мужа, который и убил короля. Это, конечно, вариация шекспировского «Макбета». Но именно в «Вещих сестричках» на мировосприятие герцогини указано недвусмысленно. Матушка Ветровоск (ведьма) решается показать герцогине, кто она есть на самом деле, по сути, показать «вытесненное» из сознания:

«- Такие, как она, появляются только тогда, когда человек сам выстраивает стенки внутри своей головы, - сказала матушка. – А я их сейчас снесла. Нет больше стенок. Вопли. Мольбы. Угрызения совести. Все навалилось на нее сразу. <…>

- И что мне теперь – расстраиваться из-за этого? <…> - Думала, я рухну на пол без сознания? Что ж, старуха, да, я увидела, кто я есть на самом деле, и теперь горжусь этим, поняла?! Я ни о чем не жалею и готова повторить все сначала! Я нравлюсь сама себе, я люблю себя, я наслаждаюсь тем, что я делаю! – И герцогиня торжествующе поправила свой чудовищный бюст. – А вы просто слабые дуры! – закричала она. – Вы – слабые людишки! Неужели вы действительно считаете, что все люди в глубине души милы и прекрасны?!

Сгрудившаяся на сцене толпа попятилась, освобождая место исступленному ликованию герцогини.

- Так знайте же, я заглянула в эти глубины! – продолжала она. – И теперь знаю, какая сила движет людьми. Ими движет страх. Всесильный, сокрытый от себя и других ужас…» (Пратчетт, Вещие сестрички, с 383-384)

Здесь, кроме использования чужого безумия как орудия своей власти, характерно психопатическим оказывается ясность представлений об отсутствии в себе «хороших устремлений» или о предпочтительности совершенно другого. Как обычно – власти. И, как правило – при идеологии «кто силен – тот и прав». Примечательно, что в этом произведении герцогиня Флем пытается уничтожить ведьм как существ, живущих в гармонии… со страной со всеми ее обитателями (включая птиц, животных и леса). Настоящая гармония с миром и самодостаточность лишают власти психопата, потому это кажется ему опасным. Потому он возведет исключительно искусственную систему, основанную на страхе и зависимости… Любопытно и то, что «движущий всеми страх» герцогиня увидела в «своих глубинах». И это тоже правда про психопатов.

Психопаты в истории


Одиозные и чудовищные личности в истории всегда привлекали к себе внимание, когда исследователи и иные люди, познающие или неравнодушные, пытались понять «как такое было возможно», или «неужели это был человек», или «как он оказался у власти»… Обыкновенно, речь идет о тиранах и жестоких личностях, которые встречались довольно часто на протяжении всего известного нам исторического периода человечества. Объяснения находились в существующем мировоззрении на природу людей и сущность государственной системы в целом. С развитием индивидуалистического и гуманистического подхода, с возникновением психологии и психиатрии большее внимание стало уделяться личности в истории, а следовательно ее недостаткам, порокам или наоборот – достоинствам. Появилось и до сих пор возникает немало спекуляций на тему психиатрических диагнозов известным политикам. Часть из них могут быть верными или отчасти верными, другие – лишь продукт контрпропаганды. И не искушая себя домыслами, мы остановимся лишь на психопатической природе… власти.

Власть манит психопатов. И на пути к вершине политической карьерной лестницы у психопата достаточно много шансов выиграть и победить своих соперников. Он будет лицемерен и безжалостен без особых усилий. Кроме того, характерные подозреваемые в психопатии (а также иных душевных расстройствах) приходят к власти в эпоху перемен и особенно жесткой борьбы за власть, когда быстрота, мощь и жестокость решают основные задачи, и когда нет, практически нет времени у окружающих людей разобраться в том, что происходит на самом деле.

У психопата очень часто есть свита обожателей и восторженных поклонников. Впоследствии он, как правило, только пестует эту традицию «культа личности». Двадцатый век дал не так мало примеров, как громких, так и малоизвестных, психопатических личностей на арене истории и судьбы человечества. Часто это «харизматические» лидеры, которые выходят на публику с популистскими и зачастую невыполнимыми лозунгами. Но наибольшую опасность они приносят в тиранических, единовластных режимах или в политике «сильной руки». Уже традиционно психопатами считают Иосифа Сталина и Мао Дзе Дуна. Чем больше власти сосредоточено в руках психопата, тем большей угрозе подвергается человечество.

Психопатизация культуры и личности


Культура – это совокупность материальных и духовных ценностей, жизненных представлений, образцов поведения, норм, способов и приемов человеческой деятельности. Осмысленность культурных правил – норма жизни человеческой личности. В архаических общества, на стадии преобладания коллективного культурного сознания, правила предопределялись сообществом. С развитием человеческой личности в исторической ретроспективе стали выделяться и осознаваться эмоционально-ценностный уровень сознания и индивидуальные правила поведения, основанные на личностном выборе.

Психопатическая личность в архаические времена и в традиционном обществе выделялась именно своей невосприимчивостью к культурным нормам социального взаимодействия. Нарушения табу, правил, законов были ключевыми признаками их отличия. Именно поэтому они казались «нелюдями», «оборотнями». С развитием и становлением индивидуальной личности в Новое время, а следовательно – и постепенно – индивидуалистической западной культуры психопат по-прежнему выделяется нарушением законов, человеческих правил и табу. Развитие психологической науки дает возможность заглянуть внутрь психики (личности) самого психопата, чтобы понять, как это устроено. Выяснилось, что психопатическая личность ориентирована на исключительно на себя как мерило происходящего во внешнем (и его внутреннем) мире; психопатическая личность лишена основы человеческой традиции и преемственности эмоционально-ценностного смысла; внутри нее самой нет целостности материальных и духовных ценностей, принятых и передаваемых другим поколениям норм поведения, форм и способов продуктивной совместной человеческой деятельности. Психопатическая личность оказывается Вне Культуры.

Однако в этой теории существует один парадокс: история знает этапы, периоды и даже культуры, в которых подверженность разрушительным аффектам была для человека вполне приемлимой и даже предпочтительной. Это, прежде всего, времена перемен, слома эпох: войны и уничтожение целых народов и цивилизаций. Отдельная личность могла добиться большего успеха (и даже просто выжить!) именно благодаря своей психопатической бесчувственности. В то же время, даже рожденные в завоеваниях культуры (например, скандинавская цивилизация эпохи викингов) нельзя назвать психопатичными: нормы и правила, существовали внутри нее, как индивидуальные (что прилично, а что неприлично делать мужу или женщине), так и групповые. Очень велики были представления о приличиях и правилах поведения в сообществе, тем более детально они были обусловлены, чем выше была постоянная опасность и угроза со стороны многочисленных врагов, недругов и соперников. Чуждая культура со своими правилами вполне способна представать перед иной (и с более развитой «культурой аффектов» или гуманистических идеалов) цивилизацией как дикая, варварская, но все же мы ее не можем назвать психопатичной. Психопат всегда находится в рамках культуры, но не принимает ее норм. С развитием цивилизации представление о человеке перестает опираться на общность культуры. В мире, где существуют различные культурные и социальные системы возникает «культурная презумпция»: человеческая личность имеет право на принадлежность к своей культуре, и не может быть признана «не-человеком» только по своей чужеродности и инаковости. Стоит сказать, что, к сожалению, подобное отношение принято даже в современном мире и до сих пор не везде.

Сложная социальная структура и набор общественных норм и договоров предполагают неоднородность организации сообщества и разнородность культуры. Современная западного типа культура состоит из набора субкультур или же включает в достаточно целостную форму – некоторый набор маргинальных или полумаргинальных сообществ, со своей внутренней субкультурой. Субкультура не ориентированная на преемственность и передачу норм и правил следующим поколениям способна стать рассадником психопатов. Это их прекрасное прибежище: в отрыве от материнской культуры (и часто в оппозиции к ней), с традиционным для этой среды ореолом Вождя или Мученика.

Субкультура – как некий локальный набор норм и правил, принятых в некотором сообществе и именно благодаря им отличающий его членов от материнской культуры, сейчас расширяет свое значение. Но мы остановимся на признаке некоторой социальной обособленности ее членов (так исключив из рассмотрения поклонников тех или иных жанров искусства) и, в рамках настоящего исследования, отметим именно психопатоподобные субкультуры. Современное индивидуалистическое сознание позволяет существовать человеку «вне рамок и условностей», и быть при этом вполне принятым сообществом. Более того, в отдельных субкультурах этот «принцип отсутствия принципов» и полагается предпочтительным. Разные субкультуры предлагают нам различные формы психопатического идеала. Криминальная – принцип торжества силы и власти, деление на «хищников и жертв», отвержение «родительской культуры», архаичное разделение на «своих» и остальных. Корпоративная – тот же принцип торжества силы и власти, деление на «хищников и жертв», смена масок, ситуативная обусловленность поведения. Клубная – исполнение сиюминутных желаний, импульсивность и снижение поведенческого контроля, вечный праздник и каждый раз «новая жизнь», промискуитет, употребление психоактивных веществ… Феминистская… Официозно-политическая… Радикально-политическая… Отчасти искусственное, жанровое разделение сообщества на ярлыки субкультур можно продолжить (субкультура «глянца», политическая субкультура…) с примерно теми же заключениями. В настоящее время мы видим постепенное вытеснение гуманистических ценностей европейской цивилизации предпочтением яркой, динамичной смены внешних атрибутов и формальных правил современных «ярлычных» субкультур. Самоценность человеческой индивидуальности отрицается психопатической культурой, в которой нет Другого, есть только Я. «Я у себя одна» и оказывается лозунгом современной цивилизации, и они эти знамена поднимаются даже не психопатом, а вполне обычным человеком, который осознанно выбрал «подражание» психопату, убогость и скудость эмоциональной жизни и бедность внутренних конфликтов ради спокойного и сытого существования, ради периодического возбуждения и разрядки в употреблении своей власти, ради подчинения и контроля других, которые для него не люди – объекты.



Использованная литература:

1. Аполлодор. Мифологическая библиотека. – М.: Наука. – 1993.

2. Бедненко Г. Образ волка у германцев и славян // http://ec-dejavu.ru/w/Wolf.html

3. Бедненко Г. Лапшина Т. Сказка о Красной Шапочке и Сером Волке: Полезный определитель // http://mythodrama.indeep.ru/theory/red_hood/red_hood.html

4. Гугенбюль-Крэйг А. Эрос на костылях. – СПб.: БСК. – 2002.

5. Зюскинд П. Парфюмер: История одного убийцы. – СПб.: Азбука – классика. - 2006.

6. Пратчетт Т. Вещие сестрички. – М.: Эксмо. – 2001.

7. Роулинг Дж. Гарри Поттер: в 7 книгах. – М.: Росмэн. – 2002-2007.

8. Сага об Эгиле//Исландские саги. – М.: 1953

9. Старшая Эдда: Эпос/Пер. с др.-исл. А. Корсуна. – СПб.: Азбука – классика. – 2001.

10. Хаэр Р. Лишенные совести: Пугающий мир психопатов. – М.: Вильямс. – 2005.



[1] Существуют, впрочем истории, в которых лисы представлены как достаточно благожелательные существа.

[2] В этом мире его зовут Санта Хрякус. А Дед Мороз там разрисовывает стекла папоротниками.


 
  О НАС
О МААП, Преподаватели, Московские юнгианские аналитики, Контакты
  САМОПОЗНАНИЕ
Психологические фильмы, Работа со сновидениями, Открытый Юнгианский лекторийКниги для самопознания, Книги для обученияБиблиотека
  КОНСУЛЬТАЦИИ
Кто такой аналитик, Детское консультирование, Родителям Ближайший аналитик, Виртуальный аналитик .
  БАЗОВЫЕ ПРОГРАММЫ
Расписание, Юнгианская психотерапия, Детский психоанализ, Записаться на обучающий курс, Дистанционное обучение
  КРАТКОСРОЧНЫЕ ПРОГРАММЫ
Расписание, Мифологическое в терапии, Типология личности, Таро, Песочная терапия, Психосоматика, Символдрама, Записаться...
  РЕГУЛЯРНЫЕ ГРУППЫ
Киноклуб, Литературный клуб, Родительский клуб, Сновидческая группа, Практика юнгианского анализа, Коллоквиумы, Лекторий по мифологии
  ВЫЕЗДНЫЕ ПРОЕКТЫ
Региональная программа, Преподаватели, Шаттловый анализ и супервизия
  КОНТАКТЫ
МААП, РОАП, В регионах РФ, В ближнем зарубежье
  БЛОГИ
ЖЖ, LiveInternet, ВКонтактеМойМир
 

ЕЩЁ НА САЙТЕ
Фотогалерея К.Г. Юнга, Юнг и юнгианцы, Цитаты, Рецензии, Дипломные исследования

  ЕЩЁ НА САЙТЕ
Аудио-видео материалы, Клинический центр  
 

ЕЩЁ НА САЙТЕ
Карта сайта, Написать админу, Ссылки, Форум, English, Архив событий ...