Главная О МААП Юнг и юнгианцы Библиотека Ссылки Форум Блог Контакты dvds vitrina In English Карта сайта
 
Познание темной стороны является лучшим методом обращения с темной стороной других людей.
Карл Густав Юнг
 
 
 
 

Библиотека

 
Контрасексуальность и неизвестная Душа


Уоррен Колман


(об авторе: юнгианский аналитик, член SAP, сотрудник Тавистокского Института, автор многочисленных статей по гендеру, сексуальности и терапии супружеских пар, супервизор IAAP в Санкт-Петербурге в 2000-2003гг.)


 
 

Юнг в меньшей степени, чем Фрейд, говорил о сексуальности, но в большей –  о гендере. Там, где Фрейд рассуждал о бисексуальности в ориентации и выборе объекта своего или противоположного пола, Юнг говорит о контрасексуальности в гендерной идентичности и внутреннем отношении к гендерным характеристикам противоположного пола. Он считал, что архетипы анимы и анимуса дают доступ к гендерным характеристикам партнера, и что интеграция этих характеристик является важным этапом в процессе индивидуации.

В самом распространенном понимании аниму и анимус обычно относят к фемининному аспекту в мужчине и маскулинному – в женщине. Хотя, в строгом смысле, это не является ошибочным пониманием идей Юнга, я возразил бы против такого упрощения, в котором не удается передать всю важность анимы и анимуса в процессе индивидуации. Тем не менее, важно начать с рассмотрения маскулинности и фемининности, в первую очередь вследствие путаности и расплывчатости идей Юнга, из-за которых часть читателей отвергает его концепции анимы и анимуса.


Маскулинность и фемининность: относительные или абсолютные?

 

Современный пост-феминистский читатель, скорее всего, отнесется к идее применения гендерных категорий маскулинного и фемининного к описанию черт личности как к сомнительной затее. Юнг привел описания, которые ныне кажутся старомодными и определенно культурно-обусловленными. Хотя он опередил свое время в признании важности для  мужчин фемининности (отношений, мягкости и эмоциональности), а для  женщин - маскулинности, т.е. их интеллектуальной, творческой и духовной жизни. Сегодня многие серьезно задумываются над тем, обязательно ли эти способности связаны с гендером, а если и связаны, то не образовались ли они в результате культурного влияния. Они могли бы  возразить Юнгу, что гендер является относительным, а не абсолютным явлением. Следовательно, Юнга критиковали бы за эссенциализм: веру, что есть определенные внутренние архетипические качества, образующие маскулинную и фемининную сущность (Samuels 1989; Young-Eisendrath, 1992).

Современные критики юнговского взгляда на маскулинность и фемининность считают, что он взял культурные нормы и стереотипы своего времени и возвысил их до внеисторических вечных истин. Он настаивал на их архетипической основе, которая не подлежит сомнениям или пересмотру, отвергая возможность исследования влияющих на нее факторов. Маскулинность и фемининность предстают перед нами как абстрактные архетипические принципы, которые фиксированы и определены на все времена и  которым мы все должны подчиниться.

Возможно, крайним выражением этого абсолютизма Юнга было его утверждение, что природа мужчин и женщин может быть выведена из архетипического паттерна, существующего в противоположном поле, как  Ева - из ребра Адама.

Каждый мужчина несет внутри себя вечный образ женщины - не образ той или иной конкретной женщины, а определенный феминный образ…  Даже если бы не существовало ни одной женщины, все равно было бы возможно вывести в любой момент времени из этого бессознательного образа то, как женщина должна быть устроена физически.  То же верно и для женщины: у нее есть врожденный образ мужчины… (Jung, 1925:para. 338)

Здесь Юнг не различает реальную женщину и архетипический образ женщины, который несет мужчина. Тем не менее, в том же параграфе он признается, что на практике каждый пол имеет очень искаженный взгляд на другой.

Большая часть того, что мужчины говорят о женском эротизме и особенно об эмоциональной жизни женщин, происходит из их собственных проекций анимы и соответственно искажено. С другой стороны, странные допущения и фантазии женщин про мужчин происходят из влияния анимуса, который неутомимо производит нелогичные аргументы и ложные объяснения (там же).

Эта связь с проекциями приводит к гораздо более сложной и глубокой части юнговских идей. Он не делал категоричных утверждений о том, что из себя представляют мужчины и женщины, но предлагал концепции для понимания того, что каждый пол думает о другом, и почему думает именно это. Если анима и анимус  просто другие имена для мужского и женского принципов, то можно было бы спокойно похоронить их как старомодные и устаревшие понятия. Но в действительности они - о другом.

  

Образ души и проводник души.

 

С эмпирической точки зрения, анима и анимус - не только «принципы» или даже «концепции», но калейдоскопическое разнообразие образов. Именно через образы могут быть обнаружены архетипические формы, стоящие за ними. Поэтому некоторые постмодернистские критики возражали, что концепция архетипа-как-такового является излишней – в ней нет необходимости, и она не доказуема (Carrette, 1994). Конечно, мы не можем сделать какое-либо окончательное утверждение о каждом событии. Можно увидеть оттенок зачарованности и нуминозности у определенных образов и назвать их архетипическими, но архетип как таковой, по определению, находится вне сознательного постижения. Это служит мощным аргументом против абсолютистских суждений о «маскулинном» и «фемининном», потому что даже если есть врожденный образ противоположного пола, он должен быть непознаваем, и любая его специфическая манифестация может быть только приближением, обусловленным психологическим и социальным контекстом. Некоторые проявления подходят ближе к «чистой форме», как в работах великих художников или мифах, но они будут в большей или меньшей степени искажаться ограниченным воспринимающим сознанием. Подобные утверждения можно сделать в отношении любого архетипа или самого Бога, который по определению выше человеческого понимания.

Как и другие архетипы, анима и анимус персонифицированы в мифах и легендах, искусстве и литературе, снах и в проекциях на других людей. Они могут появляться как позитивные или негативные фигуры: ведьмы, феи, красавицы, колдуньи, сексуальные богини - для анимы; волшебники, герои, чудовища, таинственные незнакомцы - для анимуса. Поскольку они особо связаны с сексуальными отношениями, по меньшей мере, для гетеросексуалов, одной из типичных фигур является возлюбленная или любимый. Они также могут появляться в переносе, если перенос носит эротический характер, но не обязательно. Но для понимания этих архетипов надо видеть не только их контрасексуальность, но также их функцию, значение и цель в психической жизни. Здесь надо провести различие между фигурами и функциями анимы и анимуса. Об этом писал Джон Биби (1993).

  

Условная и абсолютистская точки зрения.

 

Рассматривая функционирование архетипов в психике, можно обнаружить у Юнга совершенно иной взгляд на аниму и анимус, в котором маскулиность и фемининность почти совпадают. Я ссылаюсь на позицию условности как противоположную абсолютистской.  Это похоже на хорошо известное противостояние эссенциализма (утверждающему, что психика состоит из предопределенных сущностей) и конструктивизма (считающему, что содержания психики создаются в процессе индивидуальной жизни).

Этот альтернативный взгляд возвращает нас к раннему определению анимы Юнгом в «Психологических типах» (1921). В этой книге Юнг описал аниму как образ души (или внутренней установки), который он противопоставил персоне (внешней установке). Анима, конечно, означает душу. Таким образом, когда анима появляется в персонифицированной форме, она означает образ души мужчины. Это же справедливо для анимуса как образа женской души, хотя юнговский абсолютизм привнес сюда путаницу: он считал, что поскольку душа феминна, женщина должна иметь что-то еще – анимус, который ближе к духу, чем к душе. Однако я сомневаюсь, что женщинам понравилась бы идея, что у них нет души. Даже если это только слово, у него много коннотаций, и нет смысла лишать женщин души. Более удачным было бы  считать, что анима (как душа) относится к обоим полам, но у мужчин принимает женскую форму, а у женщин – мужскую. Это также позволяет допустить поворот анимы к партнеру того же пола в случае гомосексуальности. Будет ли душа характеризоваться духовностью, зависит не от гендера, а от природы сознательной установки и того, как душа ее дополняет. Юнг предположил, что образ души является образом бессознательной глубины личности, которая ощущается как «другое» и неизвестное для сознательного разума. Поэтому незнакомец или незнакомка являются самыми частыми проявлениями проекций анимы и анимуса: в любовных отношениях они всегда - ускользающие мужчина или женщина, которых потом ищут во снах.

Это определение бессознательного как Другого живо представлено в Кельтской мифологии, где мир богов, духов и сверхъестественных сил называется Иноземье. Аналогичным образом у греков есть «подземный мир», который можно сравнивать с подсознанием, и, конечно, также «верхний мир», гора Олимп, где находятся боги. Этот дуализм был перенесен в христианство с его делением на Небеса и Ад. Но это деление не существовало для кельтов, у которых духи и магия происходят из Иноземья.

В противоположность абсолютитской точке зрения, где анима и анимус представляют предопределенные черты гендера, описание их как образов души делает акцент на их условности: они зависят от того, что считается другим по отношению к сознательному разуму. Также важно учесть, что когда Юнг в 1921 году впервые определил аниму и анимус, он еще не ввел концепцию тени, так что в некоторых аспектах тень смешивается с анимой и анимусом, и их разделение пришло позже. Неизвестная душа содержит все, что отвергнуто сознанием и низведено в Иноземье (т.е. в область тени), а также черты, которые еще не развиты – например, контрасексуальные качества и низшую функцию. Вот почему образ души  или анима рационального аскетического мужчины, скорее всего, появится в виде эмоциональной, соблазняющей, сладострастной женщины. Посмотрите, например, на отношения Артура Миллера и Мерилин Монро, или на более теневой пример в «Голубом ангеле» - как красотка в исполнении Марлен Дитрих разрушила жизнь старого профессора (1930).

Как сказал Юнг, «характер души может быть выведен из персоны. Все, что в норме должно быть во внешней установке, но отсутствует, будет неизбежно найдено во внутренней установке» (1921: рara. 806). Юнг далее приводит причину того, что образ души появляется в контрасексуальной форме: потому что другой пол характеризуется качеством «инаковости», которое присуще внутренней установке с точки зрения сознания. Условность отношений между инаковостью и котрасексуальностью видна во многих его  пассажах, таких как «анима обычно персонифицируется… как женщина» (1921: para 808); «очень маскулинный мужчина имеет … очень тонкую эмоциональную жизнь, часто ошибочно описываемую как фемининность» (1928: para. 297); и более ясно в словах, сказанных им в 1934  г.: «Что не есть Я, не маскулинное, весьма вероятно является фемининным, и так как не-Я ощущается как не принадлежащее мне и, следовательно, находящееся вне меня, анима  обычно проецируется на женщин» (1934,  para. 58, выделено италиком мной). Предполагается, что бессознательное репрезентируется контрасексуально из-за того, что внешняя сознательная установка, персона, идентифицирована с фигурой своего пола. Другими словами, контрасексуальность является функцией особой формы, которую принимает персона.

Роль анимы и анимуса как образов души объясняет их особо интенсивное чувственное воздействие: они наполнены загадочными знаками тайных глубин, приближением к непознанному континенту нашего внутреннего мира. Тоска и тяга к тем, кто для нас их персонифицирует, будь это объекты любви, фигуры снов или образы искусства, являются отражением тоски по соединению со своей «второй половинкой», жажды целостности и единства противоположностей – мистерии конъюнкции, священного брака иерогамуса.

Попавшийся в проекции анимы или анимуса знает, что это не обычная любовная связь. Неожиданно вселенная исполняется смыслом – тривиальные события приобретают космическое значение, происходят синхронии. Сила и жестокость этих встреч не позволяют понять, что в действительности значат анима и анимус. Хотя они могут быть связаны с сексуальным опытом, они уводят за пределы сексуальности - к духовному и божественному.

Анима и анимус - больше, чем только образы души: они часто выступают как проводники души или психопомпы, посланники и медиумы,  ведущие внутрь или наружу, вверх или вниз. Любая фигура, сопровождающая в эти миры и в Иноземье, духовный мир, скорее всего, представляет аниму или анимус. Такие фигуры часто встречаются в следующих типичных снах (имеющих и очевидное переносное значение).

Женщине снится, что она попала в гробницу. В дверях стоит мужчина, он дает знак следовать за ним. Пациентка ассоциирует этого мужчину с Гермесом, изображение которого она видела на картах Таро, а также с Орфеем, идущим за Эвридикой в подземный мир. Орфей может представлять анимус, освобождающий женщину от привязанности к матери, от бессознательного в образе гробницы или утробы. Эвридика может представлять аниму, которую мужчина ищет в глубинах своего бессознательного, где она пребывает в плену тени или Гадеса.

Мужчине снится, что рыжеволосая девушка открывает дверь, ведущую из маленького, деформированного и тесного дома аналитика к просторному особняку  с множеством комнат. Вскоре он проходит в сад, где занимается любовью с принцессой Дианой. Здесь анима проявляется сначала как проводник, ведущий из искалеченного мира эго-сознания в большее пространство бессознательного и затем - как анима-принцесса, с которой он в конце концов соединяется в конъюнкции.

 

Интеграция и потеря: кровавые следы

 

Возможно, самым известным примером анимы в качестве проводника души является Беатриче, ведущая Данте в Рай. Боб Дилан косвенно сослался на Данте, описывая  свою встречу с анимой в песне «В пучине грусти» (Tangle up in Blue), открывающей альбом «Кровавые следы» (1974). Песня рассказывает историю отношений, которые возникли, распались, а затем продолжились снова после случайной встречи. Именно тогда, когда пара встретилась вновь, анима-женщина открыла свою истинную природу проводника души – в этом открытии видится параллель с Данте:

 

Она зажгла огонек и предложила мне сигаретку.

Я думал, она никогда не скажет «привет», она сказала: ты выглядишь молчуном.

…Тогда она открыла книгу стихов и протянула мне,

Написанную итальянским поэтом тринадцатого века.

И каждый стих звучал правдиво и сверкал как горящий уголек,

Лился с каждой страницы, будто написан в моей душе

От меня к тебе –

В пучине грусти…

 

Ссылка на Беатриче указывает на встречу с божественным образом души: женщина предлагает не радости физической любви, а пропуск в ворота рая. Образы Дилана передают чувства остановки времени и интенсивного жара в момент такой встречи.  Песни из альбома полны образов вспышек, падающих звезд, взрывов и, «как штопор в сердце», передают абсолютно жестокую агонию любви.

Дилан сочинил и записал «Кровавые следы» сразу после развода. В первую очередь, это были песни про боль и потерю, а иногда, как «Идиотский ветер» -  про мучительные чувства горя и ярости. Для него, как для Отелло, который любил «не мудро, но слишком искренне», потеря анимы произошла из-за неспособности ее распознать, когда он остался с горькими и мучительными сожалениями. Дилан все же нашел способ справиться со страданиями и прийти к избавлению от них  и примирению. Ведь песни содержат возможность трансформации: в процессе ее интеграции анима действует как мостик к бессознательному, внося смысл и энергию в повседневную жизнь. Иногда это становится возможным только после разрыва реальных отношений: когда нет физического присутствия возлюбленной, архетипические проекции, оживляющие отношения, интенсифицируются и раскрываются во всем своем «яростном сиянии». «Кровавые следы» представляют из себя личный опыт, переплавленный в горне творческих страданий и принявший в результате архетипическую форму: это больше не свидетельство о распавшемся браке, а архетипическая история про потерю и обретение души-анимы.    

В песне «Ты собираешься уйти, оставив меня в одиночестве» боль потери – начало беззаботного, почти безрассудного куплета песни. Дилан поет, что нашел свою потерянную любовь «в небе, в траве, в тех, кого люблю». В конце потеря трансформируется в духовность, любимая становится подобной божеству, присутствующему во всех вещах. Внешний любимый объект, несущий проекции анимы, трансформируется в чувства, в отношение к миру, дающее смысл и радость.

Только когда мы переживем мир как находящийся в гармонии с нашим бессознательным, мы сможем найти свое место в нем. Я думаю, что Юнг имел в виду именно это, когда говорил об аниме и анимусе как о мостиках в бессознательное: мост подразумевает двустороннее движение, конъюнкцию, при которой внешняя установка (персона) и внутренняя (душа) работают сообща, коплементарно друг другу. В этом процессе наша обычная повседневная жизнь обогащается внутренним смыслом, а внутренняя жизнь - внешними отношениями. Здесь есть связь с юнговским определением индивидуации как «процесса внутреннего интеграции и, в равной степени, интеграции важных внешних отношений» (1946: para.448). В проекции анима и анимус воплощают образ интеграции и стремление к нему: будучи частью самости, они действуют как факторы, соединяющие внутреннее и внешнее. В конечном счете, они являются образом самих отношений.

Процесс интеграции анимы и анимуса всегда включает в себя  потерю и разочарование, поскольку надо справиться осознанием, что они по своей сути неуловимы, и ими нельзя обладать. Когда они проецируются в реальных любовных отношениях – в жизни или в переносе, – нужно различать возвышенные идеализированные проекции и реальность любимого человека или терапевта.

 

 Аспекты тени.

 

Другой фактор, способный серьезно помешать интеграции анимы и анимуса, – это их смешение с тенью, которая также соединяет с «инаковостью». Возможно, поэтому Юнг настаивал на необходимости столкнуться с тенью до интеграции анимы и анимуса. Трудно услышать то, что они могут нам сказать, пока мы не готовы увидеть в них больше, чем наших врагов. Но они играют важную  роль, побуждая нас обратить внимание на тень. Связь между ними и тенью потенциально существует, т.к. отвергнутое рвется назад под видом чарующего, возбуждающего, привлекательного и соблазнительного.

Для идеалистической женщины развратный мужчина часто несет образ души; следовательно, в таких случаях встречаются искупительные или спасительные фантазии. Такие же ситуации возникают у мужчин, когда проститутка, символ души, молит о помощи (Jung, 1921: para. 881).

Таким образом, анима и анимус позволяют нам не убегать от теневых содержаний, они всегда привлекают к ним наше внимание. Хотя чисто теневых содержаний обычно боятся, избегают и полностью их отвергают, анима-теневые содержания всегда влекут нас вступить в отношения с ними – часто против нашей сознательной воли, и даже если речь идет о чем-то, что мы ненавидим и презираем.

С этим связан ключевой мотив при выборе партнера. Один человек тянется к другому, если тот представляет неизвестную часть его души, ее наиболее желаемые качества. Но если теневые качества, спроецированные партнерами таким образом друг на друга, не могут быть возвращены партнерами себе, то отношения в паре заканчивается ненавистью и страхом всего того, что в начале привлекало их друг в друге. Теневые проекции, не перешедшие в интроекции, усилились и интенсифицировались, что привело к вырождению отношений в пару Синей Бороды и Медузы, душащих друг друга в смертельных объятьях. Неспособность сепарироваться, из-за которой они находятся вместе, - последнее, что осталось у них от анимы и анимуса. Теневые аспекты полностью лишили аниму и анимус их способности выполнять функцию «мостиков в бессознательное».

В этой ситуации потенциальное психическое освобождение блокировано: анима и анимус появляются только как опасные угрожающие фигуры, которых надо избегать или разрушать. Например, пациенту, перенесшему абьюз в детстве, снится, что он бежит за Мирой Хидли с ножом. Это сон появился, когда его растущее доверие и близость с женщиной-терапевтом оказалось под угрозой эдипальной зависти, вызванной вторжением посетителя в тот момент, когда пациент уходил с сессии. Фигура опасного сексуального абьюзера или убийцы отражает не только его тревоги по поводу абьюза, но представляет примитивную аниму, наполненную его собственным страхом сексуального насилия. Как и у многих жертв абьюза, у него были запутанные представления о сексуальности, потому что она была испорчена чем-то ужасным, что с ним произошло. Эти чувства и импульсы были удалены в тень. Сознательно он был нацелен на пресные и асексуальные фигуры анимы, представленные церковными ангелами и фарфоровыми мадоннами. Сон показывает жесткое расщепление, которое можно рассматривать как попытку исцеления. Убийственная анима с фаллическим ножом представляет силу, с которой надо столкнуться, прежде чем интегрировать  его сентиментальную детскую любовь с полнокровной взрослой сексуальностью. Во сне он хотел убить Миру Хидли: для него было болезненным осознать, что он также пытается символически убить и ангельски идеализируемого терапевта. Возможно, после этого он сможет построить отношения с реальными женщинами.

 

 Заключение

 

Юнг утверждал, что бессознательные содержания проявляются сначала в виде проекций. Но он имел в виду не только проекции на других людей, но и все разнообразие форм архетипического воображения. Как если бы вся культура была большим тестом Роршаха, через который можно получить доступ к внутренним глубинам. Эти проекции имеют цель – они позволяют увидеть сознание как тусклое стекло и при наличии способностей увидеть сквозь него свое бессознательное.

Анима и анимус занимают особое место среди архетипов, являясь воротами ко всем другим. Они ведут к Самости и близки к ней, как я подчеркивал, говоря о связи с душой. В своем позднем труде «AION» (1951) Юнг называет аниму фактором, создающим проекции, и отождествляет ее с Майей, индийской богиней иллюзий. В этом контексте связь с гендером становится только малой частью арсенала анимы. Тем не менее, она важна, потому что через гендер анима и анимус также связывают с сексуальностью, и через сексуальность - с влечением.

Влечение может выражаться через сексуальность, но для Юнга оно было чем-то большим – неутолимой жаждой целостности и единства с божественным внутри и вне нас. Анима и анимус представляют образ самого желанного для нас. Этот образ может переживаться в сексе, но только секса не достаточно. Только когда сексуальные отношения потеряют для нас сверхценность, что неизбежно произойдет, рано или поздно, мы вернемся к неутолимой природе влечения, требующей от нас идти за пределы физического к «небесам над нами». В этом процессе влечение само утоляется благодаря творческой и помогающей стороне Воображения, которое содержит, подобно душе, безграничные и неисчерпаемые возможности. Эти образные построения, индуцированные влечениями, обогащают и раскрывают душу. Так влечение соединяется с душой, и круг замыкается.

  

Ссылки:

 

Beebe. J. (1993) "Towards an image of male partnership" In R.H. Hopcke, K. LofthusCarrington and S. Wirlh (eds). Same Sex Love and the Path to Wholeness, Boston and London: Shambhala.

 

Carrette, J. (1994) "The language of archetypes: A conspiracy in psychological theory". Harvest, 40; 168-92.

 

Dylan. B. (1974) Blood on the Tracks, CBS Records.

 

Jung, C.G. (1921) "Psychological types". In Collected Works 6, London: Routledge and Regan Paul,

 

—(1925) "Marriage as a psychological relationship". In Collected Works 17, paras 324-45, London: Routledge and Regan Paul.

 

—(1928) "The relations between the ego and the unconscious". In Collected Works 1, paras 202-406, London: Routledge and Kegan Paul.

 

—(1934/54) "Archetypes of the collective unconscious". In Collected Works 9.i, paras 1-86, London: Routledge and Kegan Paul.

 

—(1946) "The psychology of the transference". In Collected Works 16, London: Routledge and Kegan Paul.

 

—(1951) "The syzygy: anima and animus". Ch. 3 in A ion, Collected Works 9.ii, London: Routledge and Kegan Paul.


Paramount Pictures (1930) The Blue Angel. Directed by Joseph von Sternberg, starring Marlene Dietrich and Emil Jannings.


Samuels,   A.   (1989)   The  Plural Psyche:   Personality,   Morality and the  Father. London and New York: Routledge.


Young-Eisendrath, P. (1992) "Gender, animus and related topics". In N. Schwartz-Salant and M. Stein (eds). Gender and Soul in Psychotherapy, Wilmette, IL: Chiron Publications.

 

 

© Л. Хегай, перевод с англ., 2005


 
  О НАС
О МААП, Преподаватели, Московские юнгианские аналитики, Контакты
  САМОПОЗНАНИЕ
Психологические фильмы, Работа со сновидениями, Открытый Юнгианский лекторийКниги для самопознания, Книги для обученияБиблиотека
  КОНСУЛЬТАЦИИ
Кто такой аналитик, Детское консультирование, Родителям Ближайший аналитик, Виртуальный аналитик .
  БАЗОВЫЕ ПРОГРАММЫ
Расписание, Юнгианская психотерапия, Детский психоанализ, Записаться на обучающий курс, Дистанционное обучение
  КРАТКОСРОЧНЫЕ ПРОГРАММЫ
Расписание, Мифологическое в терапии, Типология личности, Таро, Песочная терапия, Психосоматика, Символдрама, Записаться...
  РЕГУЛЯРНЫЕ ГРУППЫ
Киноклуб, Литературный клуб, Родительский клуб, Сновидческая группа, Практика юнгианского анализа, Коллоквиумы, Лекторий по мифологии
  ВЫЕЗДНЫЕ ПРОЕКТЫ
Региональная программа, Преподаватели, Шаттловый анализ и супервизия
  КОНТАКТЫ
МААП, РОАП, В регионах РФ, В ближнем зарубежье
  БЛОГИ
ЖЖ, LiveInternet, ВКонтактеМойМир
 

ЕЩЁ НА САЙТЕ
Фотогалерея К.Г. Юнга, Юнг и юнгианцы, Цитаты, Рецензии, Дипломные исследования

  ЕЩЁ НА САЙТЕ
Аудио-видео материалы, Клинический центр  
 

ЕЩЁ НА САЙТЕ
Карта сайта, Написать админу, Ссылки, Форум, English, Архив событий ...